Перстень Люцифера

Действительно, кого там только не перебывало!

Бывший егермейстер двора его величества, а ныне грузчик в артели «Даешь мировую революцию!» гражданин Вольке, который, по его признанию, всю жизнь сочувствовал революционерам и только под гнетом тяжелейших семейных обстоятельств оказался в прислужниках у кровавого деспота; деникинский эмиссар в Петрограде штабс-капитан Сергеев-Второй, приведенный к Яровому под конвоем и очень сожалевший, что не может перестрелять всю эту большевистскую сволочь вместе с предавшей монархию буржуазией; тихий и рассудительный сахарозаводчик Барулин, превратившийся по воле судьбы и революции в младшего делопроизводителя одного из отделов Совдепа; сотрудник Эрмитажа Хрулев, утверждавший, что граф Дмитрий Иванович Толстой — самый интеллигентный человек среди всех графов и князей, с которыми ему, Хрулеву, приходилось общаться,— «даже как-то не верилось, что граф.

Поверите? Чеховский интеллигент!»; знаток масонских обрядов и реликвий Щукин, готовый часами говорить об атрибутике розенкрейцеров, франкмасонов, иллюминатов, мартинистов и филадельфов; растерявшая зубы и былое очарование светская львица, из-за которой некогда наперегонки стрелялись гвардейские офицеры; киевский коммерсант Романенко, искусствовед Шорт. ..

В большинстве случаев беседы с этими людьми оказывались, конечно, пустой тратой времени, но сведения, которые Яровой получил от некоторых своих собеседников, стоили многого. Так, бывший офицер русской контрразведки Кортун-Белозерский, сам того не подозревая, навел Ярового на мысль, которая легла в основу операции «Перстень Люцифера».

..

И Николай II, и его жена Александра Федоровна отличались исключительным суеверием и склонностью к мистицизму, хотя царица как-никак, а была гейдельбергским бакалавром философских наук, что являлось предметом ее гордости.

При царской чете постоянно подвизались различные маги, чародеи, юродивые, ясновидящие, кудесники, исцелители. Среди них: некая Дарья Осипова, странник Антоний, ворожея Матрена-босоножка, юродивый Митя Козельский, чернокнижник француз Папюс и австрийский маг Шенк.

Но особое влияние (до появления Григория Распутина) на Николая и Александру имел некий месье Филипп, в котором, по мнению некоторых весьма авторитетных мистиков и оккультистов, воплотился бессмертный дух великого Калиостро, то есть Филипп был воплощением графа Калиостро в новой эпохе. Следует сказать, что обновленный Калиостро был еще более сомнительной личностью, чем прежний.