Перстень Люцифера

Что за идиотская срочность!

— Боюсь, что завтра я не смогу,— сказал он.— Мне в Киеве надо утрясти кое-какие дела. Как вы посмотрите на то, что я уеду дня через два-три?

Ланге пожал плечами.

— Боюсь, что вы меня неправильно поняли. Я вас не спрашиваю, когда вам удобней ехать. Я вам говорю, когда вы выедете. Теперь вы меня поняли?

— Но ведь вы не успеете с документами.

— Не волнуйтесь, мой друг. Я о вас уже позаботился. Все документы оформлены еще утром. Обер-лейтенант Штуббер привезет их вам на квартиру сегодня к десяти часам вечера.

Поэтому попрошу вас до его появления никуда не уходить. Надеюсь, я не нарушил ваших планов?

— Я договорился встретиться в бильярдной с ротмистром Спириденко, но...

— Весьма сожалею, что огорчил вас и ротмистра. Передайте ему мои искренние сожаления. Но Штуббер вас надолго не задержит, только вручит деньги и документы. Будем надеяться, что вы еще застанете ротмистра. Теперь о деньгах. На территории Совдепии принимают все деньги, кроме, понятно, гетманских карбонавцев, но их и в Киеве не очень-то любят.

Штуббер вручит вам десять тысяч в думских и пять тысяч керенок. Не много, но и не мало. До Москвы доберетесь, а там о вас позаботятся.

— Меня интересуют не столько деньги, сколько документы,— сказал Петров-Скорин.— Мне бы совсем не хотелось вызывать подозрение у господ чекистов. Я могу рассчитывать на надежность полученных от Штуббера бумаг?

— Не доверяете немцам? — улыбнулся Ланге.— Думаете, если они подменили в России царскую династию, подсунув православным вместо Романовых Голштейн-Готторпских, то от них и другие мелкие пакости можно ожидать? Не беспокойтесь, Штуббер в полной зависимости от меня, а я больше заинтересован в вашей безопасности, чем вы сами.

Во-первых, я успел вас полюбить за ваш кроткий нрав и воздержанность в употреблении горячительных напитков. А во-вторых... вы мне просто нужны. Ваш арест мог бы весьма повредить делу. Я уж не говорю о том, какую утрату понесет белое движение. Так что вы получите самые безукоризненные документы, какие только могут быть, никакой липы. Всё — натурель. Сомневаюсь, что столь безукоризненными документами располагает сам Феликс Эдмундович Дзержинский. В общем, если у вас появится фантазия поболтать о погоде или о видах на урожай с Ульяновым-Лениным, смело отправляйтесь в Кремль — с такими документами вас пропустят...

— Я не очень стремлюсь заводить новые знакомства,— сказал Петров-Скорин, и Ланге засмеялся.

— Вот теперь я наконец убедился, что вы действительно трезвы.