Перстень Люцифера

Увидев там женщину в сером платке, торгующую пирожками, спросите ее: «Не из человечинки, часом?» — «А ты попробуй».— «Боязно. Одна попробовала— семерых родила!» Понятно?

— И еще. Все свое офицерское обмундирование оставите, разумеется, здесь. Одежда штатская. Ничего броского, запоминающегося. Мещанин среднего достатка. А теперь разрешите откланяться. Желаю вам успехов.

Обер-лейтенант Штуббер, как и обещал господин Ланге, пришел к десяти вечера. Передал Петрову-Скорину деньги, документы, договорился о встрече на завтра.

Визит немца занял не больше десяти минут. Штуббер не любил зря тратить время.

Как только за обер-лейтенантом закрылась дверь, Петров-Скорин сел к письменному столу и мелкими, почти микроскопическими буквами написал на узкой полоске бумаги какую-то записку. Скатал ее в маленькую трубочку и аккуратно вставил получившийся у него бумажный стерженек в просверленное в зажигалке отверстие. Затем надел шинель и вышел на улицу.

Петров-Скорин не торопясь прошел до Конной площади, свернул на Полицейскую улицу.

Здесь, за синематографом «Иллюзион», рядом с кафе с патриотическим названием «Гайдамак», которое содержал приехавший из Херсона обрусевший немец, его окликнула отделившаяся от стены женщина с ярко накрашенным ртом.

— Военный, а военный, папироской не угостите?

Женщина неловко взяла негнущимися, озябшими пальцами папиросу. Вопросительно посмотрела на него подведенными глазами.

Подполковник протянул ей зажигалку. Она неумело закурила, закашлялась, а затем, щелкнув замочком, положила зажигалку Петрова-Скорина к себе в ридикюль.

Подполковник почему-то воспринял эту несусветную наглость уличной проститутки как нечто само собой разумеющееся и, не пытаясь вернуть свою собственность, зашагал обратно к дому. Похоже было, что ночная прогулка потребовалась ему только для того, чтобы угостить папиросой эту ночную бабочку и лишиться своей зажигалки.

Спал Петров-Скорин эту ночь как младенец и проснулся утром от доносившихся с улицы голосов мальчишек-газетчиков:

— Революция в Германии! Революция в Германии! К власти пришли социал-демократы! Вильгельм II бежал в Голландию!

В дверь спальни протиснулась голова Савелия.

— Слухаете, что горланят?

— А як же,— отозвался Петров-Скорин, натягивая сапоги, и вполголоса пропел: — На дорози жук, жук, на дорози черный, погляди-ка, дивчина, який я моторный!

— Усе мы моторны, коли жареный петух в непотребное место клюнет,— желчно сказал Савелий.