Перстень Парацельса

И отчего-то подумал, что слышит движение самой Судьбы…

Подумал внезапно, не имея на то ни малейших оснований, но то ли место навеяло, то ли настроение было подходящим, но в голову пришла мысль: «Шаги Судьбы…» — и когда идущий остановился, Виктор вздрогнул, резко обернулся и увидел невысокого, заурядной внешности мужчину лет сорока, в короткой тёмной куртке, тёмных же брюках и ботинках.

— Здра-авствуйте, — вежливо приветствовал Громова незнакомец, слегка растягивая звук «а». — Я вас не напугал?

— С чего вы взяли? — Но ответил Виктор несколько отрывисто, даже чуточку грубовато.

Он не испугался, конечно, просто слишком уж неожиданным оказалось появление незнакомца.

И ещё эта мысль насчёт Судьбы…

— Антон Арнольдович Бранделиус. — Невысокий чуть поклонился, помедлил, но всё-таки протянул руку, которую Громов машинально пожал.

— Очень приятно. Виктор… Громов.

— Очень приятно.

Стандартная демонстрация вежливости прозвучала как-то натянуто, если не сказать лицемерно.

Действительно, что может быть страннее двух взрослых мужчин, знакомящихся посреди берёзовой рощи? Да и что им вообще там понадобилось, двум взрослым?

— Что вы здесь делаете? — небрежно осведомился Бранделиус, словно прочитав мысли Виктора.

— Гуляю.

— Просто гуляете?

— Да.

— Врач прописал?

— А вам какое дело?

— Хочу узнать, почему вы стесняетесь ответить честно.

— Это как?

Антон Арнольдович улыбнулся и прикоснулся к ближайшей берёзе:

— Это так, что вы чувствуете здесь присутствие Неведомого, Виктор, потому и приезжаете в рощу чаще, чем на могилу матери.

— Вы за мной следили? — Громова покоробили слова насчёт могилы.

— Кто вы такой — следить за вами?

— В смысле?

— Я просто знаю таких, как вы, — объяснил Антон Арнольдович. — И не обижайтесь, пожалуйста, в конце концов, на правду не обижаются, не так ли?

Бранделиус вызывал двойственные чувства. С одной стороны — неприязнь, порождённую его «правдой» и отчётливым привкусом превосходства в голосе.

С другой — интерес, поскольку этот невысокий москвич — Виктор наконец понял, откуда взялся непривычный выговор собеседника, — знал слишком много. И поразмыслив, Громов не стал грубить, а задал встречный вопрос:

— Вы тоже чувствуете?

— И не просто чувствую — я умею больше.

— Что именно?

— Умею управлять тем, что вы только чувствуете. — Антон Арнольдович положил ладонь на берёзовый ствол и прикрыл глаза.