Онлайн-библиотека книг
Ведь это же… это достойно пера Шекспира! Воистину! Сначала у избранника раскрывались огромные, величиной в половину неба, крылья, он чувствовал, как магическая сила возносит его над всеми, превращает скучную, давно надоевшую жизнь в дивное пространство, где возможны неимоверные чудеса, да не просто возможны, а вот они, в его руках, он творец этих чудес, он владыка мироздания!
«Стоп! Стоп!! Стоп!!!»
Не надо думать о смерти!
В чём непредсказуемость силы? Чего не учли предшественники? Где тот рубеж, перейдя который они провалились в пропасть?
Ответа не было.
Было лишь понимание того, что сам он не отступит, даже если ничего не узнает о черте, за которой его ждёт клеймо неудачника…
* * *— У Бранделиуса? — переспросил Меркель.
— Да, — кивнул Мустафа. — Он в Пугачёвской слободе плотно сел, надёжно.
— Как в крепости?
— Ага. — Иллюминат помолчал, подбирая слова, после чего продолжил: — У Бранделиуса очень хороший дом…
— Его?
— Арендовал.
— Дорогой?
— Да не в этом дело, — отмахнулся Джафаров, недовольный тем, что Меркель оседлал своего любимого финансового конька и в первую очередь интересуется меркантильными нюансами.
— Он сам навёл эти заклинания?"
"— Думаю, артефакты купил, — тут же, а значит, он об этом думал, ответил Мустафа. — Бранделиус не похож на сильного мага, а защита там высочайшего уровня.
— Вот зачем ему нужна энергия…
— Ага.
— Мы не следим за Уфой, а живём здесь, — недовольно ответил Меркель.
— Согласен…
— А выставить защиту — это активизировать несколько артефактов. Минутное дело.
— Согласен, — уныло повторил Мустафа. — Но случись что, спрашивать будут с нас.
Кто спросит, иллюминат не уточнил, потому что не требовалось: Великие Дома спросят, которые очень не любили, когда магия расползается по миру, смущая заурядных челов дыханием настоящего колдовства и вызывая появление никому не нужных скандальных заголовков газет.
Все колдуны Тайного Города понимали смысл сочетания слов «режим секретности» и знали, чем грозит его несоблюдение. Нарушители, безусловно, находились, но ни Авдотию, ни Мустафе не улыбалось оказаться в их числе.
