Первая леди для Президента

Я в дикой ярости, в адской, в невменяемой ярости и такой же безумной радости, от которой не могу больше быть адекватным человеком. Вцепилась снова в волосы и накинулась целовать его лицо, наклоняя к себе, впиваясь губами быстро в лоб, щеки, губы, глаза, а потом снова оттолкнула и ударила двумя руками в грудь.

- Какого черта? Почему молчишь? Где…где ты был? Почему позволил считать тебя мертвым? Почему сводил меня с ума? Ненавижу! Я тебя ненавижу! Ты не Айсберг ты проклятая ледяная глыба, бездушная!

Обняла с такой силой, что у нас обоих затрещали кости и снова оттолкнула.

- Я не мог…, - сгреб меня в объятия и сдавил кольцом рук мои плечи, вдавливая мое лицо к себе в грудь, вжимая меня в себя, - меня не было ни для кого иначе я бы не смог вернуться. Мне бы не дали.

Пытаюсь вырваться, но он не дает, он держит крепко, прижимается лицом к моим волосам.

- Отпустиии, - всхлипом, мольбой, с желанием вырваться и бежать, с желанием не видеть сейчас его лицо и одновременно вжираться в него взглядом.

- Нет…не отпущу! Марина, я больше никогда и никуда тебя не отпущу!

- Не хочу..Не хочу с тобой! Не хочу тебя! Не хочууу!

- Я хочу… я хочу с тобой всегда…хочу тебя, для тебя. Слышишь? Все было для тебя!

Оторвал от своей груди и впился взглядом в мои глаза. А у меня в голове бьет набатом, мои ноги подкашиваются и дрожат колени. В глазах застыл лед и сквозь хрусталь этого сочащегося льда я вижу его синие глаза. Его проклято-любимые синие глаза. С этими зигзагами светлого в радужке и сполохами темного.

Переплетаясь оттенками и создавая невероятный синий цвет. Боже мой он жив…Он стоит передо мной, и он самый что ни наесть живой и что может быть важнее этого. Человек…человек склонен любить свой дом, стены, то, что вымостил своим трудом и то, что скрывает внутри вложенную душу…но дом он не в стенах, нет. Он в том, кого ты любишь, дом в том, кто является для тебя смыслом жизни, потому что когда его не станет…потому что если потерять этот смысл, то зачем нужен дом? Для кого? Дом – это любовь…И сейчас в его грубых, жестоких объятиях я ощущаю себя дома. Да, после землетрясения и апокалипсиса, но я дома. И я лечу в небо его синих глаз, я стремлюсь в него, я сливаюсь с ним понимая, что могу разбиться там насмерть, но мне все равно…Я дома.

Впилась в его руки, сдавливая холодными пальцами, сжимая изо всех сил. Чувствуя, как жжет подушечки от прикосновения к его коже…но какое же это безумное удовольствие – прикасаться в НЕМУ.