Первая леди для Президента

– Какого хера…он…он совсем ополоумел? Он…е*нулся настолько, что готов это сделать?

Поднял глаза на Рогозина, и тот молча кивнул.

– И никто не может помешать. Подчищены все структуры, уволены все свои…только его прихлебатели, только его конченая команда, готовая распродать нашу землю по клочкам…готовая начать всемирный апокалипсис.

Тяжело дыша, снова пробежался глазами по бумаге и ощутил давление в грудной клетке.

– Сколько человек с этим согласны?

– Пятьдесят на пятьдесят…многие понимают, что это конец, и сейчас просто начнется нечто ужасающее по своим масштабам.

Ты нам нужен.

Посмотрел внимательно на Рогозина и смял пальцами бумагу.

– Как ты себе это представляешь? Сам сказал, никого не осталось! За моей спиной пусто, Артем.

– Не пусто. За твоей спиной вся страна. Армия за твоей спиной. Я подниму людей…уже поднял. Но никто не потянет и не наведет порядок. Нет кого-то, за кем встанет народ, а за тобой встанут. Толпы поднимутся. Сейчас везде беспорядки, забастовки, людей травят газом и забивают дубинками.

Само твое имя под запретом…Но чем больше он старается и затыкает рты, тем сильнее распаляется масса. Им нужен вождь…

– Не выйдет – я мертв!

– Выйдет…когда поймут, что ты жив и вернулся к власти, решат, что это второе пришествие. Отец Михаил поможет нам в этом.

– И? Допустим, я соглашусь…как отсюда выйти? На твоем воронке точно далеко не уехать.

– Устроим тебе побег. Самый настоящий…Николай должен исчезнуть, сбежать. Так, чтоб не подкопаться. Но…я сразу скажу — это риск.

Если у нас ничего не выйдет, тебя могут расстрелять, как только ты появишься перед людьми. Все может быть. Даже при той охране, что я тебе обеспечу. Я не могу гарантировать ничего…только военных. Полиция пойдет за ним, у него своя команда, свои отморозки, которые действовали при перевороте. Это риск, Петя. Смертельный. Ты можешь отказаться, можешь отсидеть здесь свои пятнадцать и выйти на свободу. Откопать свои миллионы и жить припеваючи. Выбирай.

То, что он предлагал, означало идти с голыми руками на амбразуру и надеяться на чудо.

Успех даже не пятьдесят на пятьдесят. Эдак процентов двадцать. Пойдет ли и поднимется народ – тоже под вопросом. Народ меня давно похоронил.

– Я выбрал…готовь побег.

Усмехнулся и, шагнув ко мне, сгреб в свои стальные объятия.

– Б*яяядь, Петя! Я в тебе никогда не ошибался! Я знал, что ты не откажешь…знал. Ты сердце этой страны, ты ее душа. Смести тебя, означало уничтожить наше государство, лишить его целостности.