Первая леди для Президента

Слышишь? Я же так безумно люблю тебя. С первой секунды, с мгновения люблю. Даже когда ненавидела – любила. Петяяя. Господи, прошу тебя. Пусть это все будет неправдой, пусть это все будет ошибкой!

Упала, проползла на коленях по снегу и снова встала, шатаясь. Мне кажется, что от слабости эти колени перестали меня слушаться. Они подгибаются, меня швыряет из стороны в сторону.

– Айсберг…зачеем? Я бы ждала тебя целую вечность, я бы дождалась, и мы бы были вместе. Зачееем ты сбежал?

И слезы застилают глаза, они разъедают склер, как серной кислотой, а я бегу и бегу туда, где все затянуто желтой лентой.

Мне страшно, что он где-то там… в снегу один. Он жив, и никто не помогает ему, никто не бросается ему на помощь. И он умирает там.

– Прошу тебя…я же люблю…люблю тебя так сильно…сильно люблю. Айсберг.

Может быть, так люди молятся Богу, а я молилась ему, молила его, чтобы не смел умирать. Что я уже очень близко. Впереди только снег и деревья. Громадные сугробы, где люди тонут почти по пояс.

И я тону. Мне видна кровавая дорожка, и сердце уже свело судорогой ужаса и боли. Вон они столпились вокруг чего-то. Что-то записывают и ходят туда-сюда. И мне уже не просто больно, меня разрывает от этой боли напополам.

Бросилась туда, расталкивая толпу, не давая себя сдержать, сопротивляясь так яростно, что меня не смогли поймать, не смогли помешать.

Приземляясь на колени туда, где крови больше всего и из снега торчит скрюченная рука. Она вся в крови, на ней следы зубов, она прокушена до костей.

– Нет…нет..нет…Прошу тебя, нет!

Бросилась разгребать снег руками, отшвыривать в стороны, раскидывать комья.

Голос Лизы сквозь пелену, я ее не слышу, не хочу слышать.

Я мертвею изнутри, внутри меня все превращается в ледяное, застывшее мрачное марево. А ведь он обманул меня…Хорошо не будет… НЕ БУДЕТ...потому что мои руки наткнулись на холодное, окоченевшее тело и откапывают его из-под снега. У меня нестерпимо болит голова, в ней что-то адски гудит, этот звук нарастает и становится болезненно ослепительным…потому что я вижу разодранное на ошметки лицо…и на окровавленной шее цепочку с крестиком.

Я задыхаюсь, меня тошнит. Меня так тошнит, что я хватаю ртом воздух, и оказывается, этот гул…это мой крик. Я истошно ору. И теперь меня уже оттягивают от тела, меня тащат несколько человек назад. Они грубы, они скручивают мне руки, а я продолжаю орать. Так, что сотрясается небо. Удалось вырваться, и я бросилась обратно к снегу.