– Я не первый день на трость опираюсь, привыкла.
– Так, шалобол, ужинай давай и отстань от Марины! – приказал Дмитрий. – Если никто не против, мы вас покинем, нам нужно закончить разговор, а вы тут Грега не обижайте и скучать ему не давайте.
Брат прихватил со стола две рюмки, бутылку коньяка и тарелку с лимоном, и они пошли в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.
– Ну, поехали! – хлопнув еще рюмку, предложил он.
– Ты бы не сильно налегал на коньячок-то, – предложила Марина, закурив.
– Не воспитывай старшего брата, малявка! – грозно сказал он и вдруг добавил: – Ты знаешь, я в детстве так хотел, чтобы у меня была сестренка! Я бы ее защищал, в школу водил бы, гулял бы с ней… А потом, когда отец матери признался, что у него есть дочь, я представлял, как мы заберем тебя к себе и мечта моя исполнится.
Но мать уперлась – ни в какую, нет, и все! Я и уговаривал ее, и из дому сбежать грозился, и учиться на пятерки обещал… Знаешь, я только сейчас понял, почему она не согласилась – боялась, что не сможет относиться к тебе так же, как ко мне, и станут ее мачехой считать.
Ты не держи на нее зла, ладно?
– Как я могу злиться на человека, которого не знала? Возможно, на ее месте я поступила бы так же.
– А почему у тебя детей нет?
– Потому что – устроит такой вариант ответа? Дима, ты же не мальчик…
– Извини, я как-то не подумал.
И разговор продолжился. Выслушав историю с изнасилованием, брат махнул еще рюмку и встал из-за стола, обняв Марину сзади за плечи:
– Прости меня за то, что заставляю тебя снова пережить.
– Я уже не переживаю – Егор научил меня не думать и не обвинять себя в случившемся.
Беседа затягивалась, Марина торопилась выложить все, что его интересовало, беспокоясь о том, как там Егор без нее под пристальным вниманием родственников. Но и он тоже переживал за жену – пришел, осторожно постучав:
– Я не помешаю?
– Нет, дорогой, заходи, – откликнулась Марина, начав рассказывать о том, как он «погиб».
Он присел на подлокотник кресла, слегка обнял ее за плечи. Коваль не видела его лица, но чувствовала, как он весь напрягся, подобрался, слушая о том, что она пережила, узнав о его гибели, как непросто дался ей год жизни без него, о ночных кошмарах и о внутреннем голосе, мешавшем Марине поехать в церковь и поставить свечку за упокой его души.
Димка тоже проникся рассказом, плеснул ей коньяка и, протянув рюмку, сказал:
– Да-а, сестренка, досталось тебе в жизни! Не каждый мужик выдержал бы…
Коваль выпила коньяк, смахнув с глаз слезы, закурила.
