Повисла пауза, тишина кабинета давила, Марина взялась за виски, словно стараясь уменьшить это давление, и Егор спросил:
– Детка, тебе плохо? Может, хватит мучить себя воспоминаниями?
– Я закончила, добавить нечего. Вот и подумай, братец, могла ли я заказать гибель человека, дороже которого у меня никого нет и не было в моей поганой жизни? Да, я много накуролесила, чего скрывать, но это… – Она уставилась в лицо брата немигающими глазами из-под упавшей на глаза челки, и он не отвел взгляда, не смешался, как бывало обычно со всеми.
Только один человек никогда не велся на это, только один человек мог вынести этот взгляд, и этот человек сидел сейчас рядом, положив руку на плечо, – ее Егор.
Брат тоже оказался парнем крепким, они несколько минут смотрели друг на друга не мигая, а потом Дмитрий захохотал:
– В детстве никто никогда не мог переиграть меня в гляделки, и ты, дорогуша, не исключение!
– Давай еще раз! – потребовала Марина. – Я давно не ходила без линз, у меня глаза слезятся.
Но Дмитрий отказался со смехом:
– Нет, давай не будем, а то вдруг ты выиграешь и мне будет обидно!
– Ты не ответил на вопрос – ты веришь мне?"
"– Зачем ты спрашиваешь? Не скрою, меня немного шокировали твои рассказы, но в последнем вопросе… У меня такое чувство, что ты говорила обо мне, – я тоже однолюб, сестренка, Люська у меня одна на всю жизнь, никого больше не надо. Я знаю, что такое любить человека до того, что дышать без него не можешь, если его нет рядом, то и жить-то незачем.
Поэтому не спрашивай, верю ли я тебе, по-моему, ответ очевиден. – Он затянулся сигаретой и замолчал.
Молчали и Марина с Егором, только рука на ее плече налилась такой тяжестью, что Коваль чуть дернула головой, и он, поняв, убрал ее.
– Так ты поможешь мне? – нарушила наконец молчание Марина.
– Что такое помощь в твоем случае? Да, я устрою проверку по факту избиения, но ведь свидетелей нет, а сами они ни за что не признают, что били тебя.
– Кто сказал, что нет свидетелей? Была женщина – сержант, которая привела меня из камеры в эту каморку, Ольга ее зовут, фамилии не знаю, правда.
Она утром позвонила моему телохранителю и сказала, где можно попробовать меня найти, она и сама ходила на этот пустырь, куда меня выкинули, полумертвую, пыталась искать, но я уже была в больнице. Я думаю, она не откажется дать показания, если ей гарантируют безопасность. Была еще сокамерница, Елизавета.
– Это слегка меняет дело, – согласился Димка.
