Егор незаметно ущипнул ее за бок, мол, за языком следи, а то расслабилась, и Коваль виновато кивнула.
– Может, вы прекратите ругаться? – примирительно попросил он, глядя на Дмитрия.
– А я и не начинал – это все твоя красавица! Комплексы, видишь ли, у нее!
– Нет у меня комплексов! – отрезала Марина. – Как видишь, в моем положении мне просто нельзя их иметь, иначе сожрут сразу! Поэтому я научилась с ними бороться, дорогой мой братец! И даже хромая нога не делает меня неуверенной в себе, вот так-то.
– Ну и умница, – отозвался он, вставая из-за стола и целуя ее в макушку. – Я поразился, какая ты красавица, честное слово. Ну, идемте, а то сидим тут, как сычи.
Они просидели в гостях почти до полуночи, и братец набрался под завязку, напомнив Марине любовью к этому делу ее саму. Люся все пыталась накормить ее, сетуя на то, что при такой худобе она почти ничего не ест, но Марина уже просто не могла впихнуть в себя ни кусочка.
– Люсенька, я давно так не объедалась, – взмолилась она, наблюдая, как Люся снова добавляет в ее тарелку салат. – Я уже много лет питаюсь только японскими блюдами, их много не съешь, я отвыкла от русских изысков.
– Оно и видно – скоро станешь как палки, которыми эти блюда едят! – категорично отозвалась невестка."
"Наконец подошло такси, и Марина с Егором уехали к себе. Коваль порядком утомилась от общения с родней и мечтала завалиться в постель, но у мужа на этот счет имелось другое мнение – он, едва закрыв дверь номера, потащил ее в спальню, на ходу сдирая тряпки:
– Все, не могу больше, Коваль – на колени!
– Маньяк! – простонала она, опускаясь на пол и расстегивая его брюки.
– Иди ко мне…
А утром уже Марина сама будила его, целуя закрытые глаза, чуть приоткрытые губы. Малыш вдруг обхватил ее руками:
– Доброе утро, моя девочка… ты выспалась? – Егор оторвался от поцелуев и заглянул в ее счастливое лицо.
– Родная моя, если б ты знала, какое счастье проснуться утром от того, что тебя целует любимая женщина. Женщина, дороже которой нет никого… Я целый год просыпался от звонка будильника, и не было рядом со мной тебя, моя девочка… – Он снова начал целовать ее, покрывать поцелуями лицо, шею, грудь… и увлекся, как обычно, раскрутив жену на порцию утренней любви.
