– Детка, я пока не банкрот, могу позволить себе сделать подарок любимой женщине! – засмеялся он, осторожно пересаживая бабочку со своей руки Марине на волосы. – Понравилось?
– И ты еще спрашиваешь?! Помоги мне надеть, – попросила она, сбрасывая прямо на пол брюки и свитер и облачаясь в шелковое одеяние. Сабо на небольших каблуках не вписывались в общую картину, поэтому Марина просто разулась. Оставалась только прическа и макияж, чтобы уж совсем походить на гейшу. С марумагэ[3] пришлось повозиться, но оно того стоило – когда она вернулась из спальни, Егор ахнул, разглядывая жену:
– Детка, какая красота!
– Тебе нравится? – Марина встала на палец здоровой ноги и повернулась кругом.
– Ты невозможная… нереальная просто… не стой там, иди ко мне. – Он протянул руку и усадил ее рядом с собой, но Марина уже слишком увлеклась ролью, поэтому соскользнула на пол к его ногам:
– Я буду сидеть здесь, чтобы смотреть на тебя снизу.
– Дождался! За столько лет брака моя жена перестала смотреть на меня свысока! – Егор протянул ей чашку с саке.
– Видела бы ты лицо Сары, когда она узнала, что всем кухням мира ты предпочитаешь японскую! Не думала, говорит, что в России едят что-то, кроме пельменей и борща!
– Я и слов-то таких уже не помню, – подхватывая палочками кусочек семги и окуная его в соус, откликнулась Марина. – У меня ощущение, что я всю жизнь питаюсь только этим.
– Но такого, как готовит твой Йоши в «Шаре», я не пробовал нигде, – признал Егор, отправляя в рот суши.
– Я улетаю завтра, Егор, – вдруг без перехода сказала она. – Сегодня звонил Хохол.
– Но я не могу сейчас лететь с тобой.
– Тогда прилетишь позже. Но только пообещай, что обязательно прилетишь. – Коваль положила голову на его колени и заглянула в глаза. – Ты же должен посмотреть, какой чудесный дом я купила. Пообещай."
"– Хорошо, родная, прилечу. А дом – это ты здорово придумала. Тебе нужно хоть иногда менять обстановку, а свой дом на берегу моря – это замечательно. Я смогу приезжать к тебе.
– Он потерся носом о ее щеку. – Это же хорошо, правда?
– Отлично.
Давно уже ей не было так хорошо, как этой ночью, но следующим вечером она улетала, и это портило настроение и ей, и Егору. За завтраком он пожаловался, что отвык за этот месяц быть один, а теперь снова придется спать в гордом одиночестве, одному завтракать, одному смотреть скучные английские новости.
– Я же не навсегда уезжаю, – помешивая ложечкой кофе в чашке, заметила Марина.
