Но к выходу из терминала попал, чтобы увидеть ее как можно раньше, – стоял у двери в белых джинсах и черной майке, с букетом желтых хризантем в ручищах, в углу рта была зажата спичка, а половину лица закрывали черные очки.
«Пинкертон, блин…»
Увидев Марину, он встрепенулся и шагнул к ней, раскинув руки:
– Киска моя! – И удивился, что она не кинулась ему навстречу, как бывало, не повисла на шее, болтая ногами. – Что-то случилось?
Коваль молча встала на цыпочки и поцеловала его в щеку – голова раскалывалась от боли, ей было не до радостных воплей.
Да и кипрская жара после лондонской прохлады тоже не способствовала. Кроме того, очень мешали черная водолазка и джинсы, заправленные в высокие замшевые сапоги, хотелось скорее принять душ и переодеться.
– Ты на машине?
– Да… здравствуй, киска…
– Жень, я тебя прошу – поехали отсюда, иначе я сейчас просто умру, у меня болит голова, и еще я пьяная немного, – попросила Марина, беря его под руку. – Не обижайся, я очень рада тебя видеть, я соскучилась по тебе, но сейчас действительно не в форме…
– Пойдем, провожу тебя до машины, а потом вещи заберу.
Коваль видела, что он обижен ее поведением, старался, цветы искал, а она… но ничего поделать с собой не могла. До отеля так и ехали молча, Марина даже задремала, но потом открыла глаза и спросила:
– Ветка прилетела?
– Да, – буркнул он, не отрывая взгляда от дороги. – Все мозги мне заполоскала уже, ездим с ней второй день в город, развлечений ей, видишь ли, не хватает! У бассейна в отеле, где футболисты живут, усядется и ноет, что мужики прохода не дают.
А сама вывалит свои прелести и балдеет.
– И ты даже не польстился ни разу? – не упустила случая подколоть его хозяйка, и тут Хохол взорвался:
– Я что, по-твоему, кобель беспонтовый, чтобы лезть на твою ведьму?!
– А что такое? – удивилась Марина.
– Был бы я твоим мужем, уже прибил бы давно и отсидел. – Он нервно вырвал из пачки сигарету и закурил.
– Возможно, именно поэтому ты и не мой муж."
"– Это я уже слышал, придумай что-нибудь другое.
– Вот отлежусь немного и непременно придумаю! – пообещала она, откидывая голову на спинку сиденья. – Черт, как же мне дурно…
– Зачем пила, раз голова уже болела?
– Ой, отвали – нашелся воспитатель! – отмахнулась Коваль, но потом вдруг ей стало жаль его – человек ждал, и не он виноват в том, что у нее приступ мигрени и похмелье.
