«А Гордеенко, значит, нарыл-таки на меня, гад в погонах! Надо Розану позвонить, пусть подумает, как выкрутиться из ситуации, ведь ушлый мент явно приберег эту информацию, не мог он поверить в то, что Егор завалил такую толпу народа. А в то, что это я провернула, – запросто. Он ведь неплохо меня знает, не первый день знакомы. И решил, видимо, полковник Гордеенко придержать компроматик на неуправляемую Коваль, просто так, на всякий случай, а вдруг пригодится? И это очень некстати! Я терпеть не могу, когда кто-то пытается управлять мной, дергая за ниточки…»
– О чем так задумалась самая красивая женщина в мире?
– О том, как спасти свою задницу от ментовских посягательств.
– Грубо, конечно, зато точно.
– Ты о Гордеенко? – ложась рядом, спросил Егор, и Марина, взглянув на него, сразу забыла обо всем – голубые глаза его спутали все мысли, пусть лицо не стало прежним, но глаза…
– Пошел к черту Гордеенко со своими ментами, я не хочу больше думать об этом, – прошептала она, ложась на него сверху.
– Нет никого, только ты…
– Счастье мое, прости меня за все…
Не думала Марина, возвращаясь к себе, что телохранитель будет в такой ярости и начнет так орать. Он сидел в холле и напряженно всматривался в каждого выходящего из лифта. Увидев Марину, он потянулся к пачке, вынул сигарету. Лицо Хохла было белым, губы тряслись, он пытался прикурить, но ему не удавалось:
– Где… где ты была всю ночь?! Я все обыскал, как ты можешь так со мной?! Я же переживаю! Где была?
– Ты прекрасно знаешь, где я была и с кем! – спокойно ответила она, отпирая дверь номера и заходя внутрь.
– К Малышу бегала? – враждебно спросил он, входя следом и усаживаясь в кресло.
– Что значит – бегала? Он мой муж. – Марина раздевалась, встав за дверку шкафа, и этим еще сильнее разозлила Хохла:
– Теперь ты от меня прячешься!
Коваль шарахнула дверкой, представ перед ним в одном белье:
– Так лучше? – Она подошла к нему и взяла его лицо в свои ладони, заглядывая в глаза.
– Я виновата перед тобой…
– Не грузись, – тихо сказал он, обнимая ее и прижимаясь к животу бритой головой, – ты ни при чем, я сам… Помнишь, Малыш сказал, что вопрос в том, кого из нас ты убьешь раньше? Думали, его, а оказалось – меня.
– Я еще так долго буду одна, ты не можешь… – забормотала Марина, прижимаясь губами к его затылку и роняя слезы.
