Вот этого-то она и боялась – встречи с Гордеенко, который точно припомнит все, что Коваль успела наделать в жизни.
– Можно, я позвоню, пока телефон не отобрали?
– Звоните.
Она набрала Хохлу:
– Женька, только не ори – меня закрыли, сейчас в управу повезут. Позвони адвокату, пусть подъедет. Пацанов домой отправлю. Они мне все равно не помогут.
– Что ты натворила? – насторожился он.
– Да ну, бред какой-то – трость за «выкидуху» признали, фигня – Петрович отмажет. – Это был адвокат Егора, прекрасно знавший Марину и не раз вытаскивавший из переделок.
– Ты только не волнуйся и глупостей не делай, обещаешь?
– Ты сама не делай и не говори ничего, что может тебе потом помешать, молчи побольше! Держись, киска, я тебя вытащу.
Марина успела еще подозвать Данилу и велела им ехать домой. Охранник было уперся, но она так взглянула на него, что желание возражать у того сразу пропало. Телефон перекочевал в карман камуфляжной куртки мордастого капитана, а Марину под руку повели к «уазику».
– Машину мою куда? – спросила Коваль у капитана, и тот заржал:
– На свалку!
– А почему вы мне грубите, господин капитан? Я имею право знать, что станет с моей машиной, – спокойно ответила Марина, глянув ему в лицо.
– Да нет у тебя с этой минуты никаких прав, сучка! Таких, как ты, надо давить еще в пеленках! – неожиданно рассвирепел мент. – Живете на всем готовом, народ обобрали до нитки!
– Вы меня с дочкой президента попутали? – не удержалась Коваль от иронии и поплатилась – он молча развернулся и дал ей пощечину.
– А за это вы ответите! – И это было уж совсем лишним.
Она так и не успела понять, что именно разозлило капитана, но он велел водителю остановить машину, за волосы выволок Марину на улицу и несколько раз ударил сначала по лицу, а потом кулаком в живот так, что она потеряла сознание.
В себя Марина приходила медленно, открывала глаза и ничего не видела, кроме потолка машины, все тело напоминало мешок, набитый болью под завязку.
Менты не обращали на нее внимания, обсуждали, что набрешут начальству.
– Да скажите, Анатолий Семеныч, что она без палки поскользнулась и навернулась о капот, вот лицо и в фингалах, – советовал молодой. – Она ж хромая, ничего удивительного!
– Бля, вот попал – и чего я так взъелся, не пойму, – сокрушался капитан.
