Дай сигарету – тянуться больно, – попросила Марина, протянув руку к пачке, лежащей на каминной полке. – Так вот, – продолжила она, когда Хохол подал прикуренную сигарету, – думаю, что он и поделился с прокурором информацией, вернее, подозрениями – ведь мы-то с тобой знаем, как все было на самом деле. И я никакого отношения не имею к этому, а Егор вообще жив-здоров. Давай придумаем что-нибудь!
– Что? – откликнулся Женька. – Ты ведь знаешь – я только завалить могу, а понты эти все и подставы – это уж по твоей части, тут тебе нет равных!
– Предлагаешь мне обрядиться в виниловый костюмчик из секс-шопа и наведаться в гости к Чернову? Так пока не выйдет – я в корсете и с гипсом на руке! – захохотала Коваль, скривившись от боли в поломанных ребрах.
– Ох, елки-палки, даже смеяться больно!
– Ребра долго болят, пока срастаются, по себе знаю – мне их раз пять на зоне ломали. – Хохол подбросил в камин еще одно березовое полено, помешал угли кочергой. – Нет, это лишнее, конечно, но наказать его надо так, чтобы долго помнил, падла, на кого попер.
Но, если честно, думаю, свалить тебе надо пока.
– Куда?
– А то не знаешь!
– Женька, я не могу, у меня и здесь дел полно…
– Не рухнут дела твои за пару-тройку месяцев, пока все не уляжется! – решительно заявил он. – Дай мне трубку, я Малышу позвоню!"
"Марина показала ему неприличный жест, означавший категорический отказ, и допила чай, вынув из кружки дольку лимона и сунув ее в рот. Хохол набычился, и по блеску в глазах она догадалась, что телефон придется прятать, иначе Женька вправду позвонит.
– Давай закончим этот разговор, я устала и хочу спать.
Оказалось, что лежать на водяном матрасе невозможно – он перекатывался под телом, причиняя невыносимую боль.
– Елки, жертва цивилизации – даже матраса жесткого в доме нет! – Охая, Марина спустилась к Хохлу и попросила: – Поменяемся? Не могу на мягком, болит все…
– А со мной не хочешь, что ли? – усмехнулся разбуженный Женька, осторожно притягивая ее к себе.
Она кое-как улеглась к нему под бок и предупредила:
– Буду всю ночь стонать и охать, как привидение!
– Напугала! Знаешь, что такое барак на сто пятьдесят человек? А камера на шестерых, куда двадцать засунуто? Уж тебя одну выдержу как-нибудь, – стараясь не задевать ее, ответил Женька и отодвинулся на самый край кровати, чтобы дать побольше места.
– Нормально? Не мешаю?
– Обалдеть! Как ты можешь мне помешать, интересно?
– Тебе же больно будет, если ночью прижму.
