Сразу видно, это почти окраина. Дороги раздолбаны, встречные машины аккуратно объезжают оставшиеся от вчерашнего дождя лужи, которые скопились в дорожных ямах.
Водитель беззлобно матерится, когда нас в очередной раз подбрасывает.
– Когда уже нормальную трассу сделают, мать их…
– Смысл? – ехидно отзывается Дмитрий. – Ездим же. Эту дорогу лет сто назад как проложили, так и еще сотню мы по ней будем пробираться. Зато вон, видишь, знаки новые поставили, ограничение скорости не более семидесяти километров в час.
Ползём мы, кстати, хорошо если тридцать, по такой дороге быстрее – самоубийство.
– Рванёшь тут хоть шестьдесят, а, Гриш? – фыркает коллега.
Ответная реплика Гриши показывает, как он относится к ограничениям и какие извращённые способы любви рекомендует местным дорожным службам.
Я хмыкаю, машина поворачивает и въезжает во двор потемневшего от времени и сырости деревянного двухэтажного дома с тремя подъездами.
– Да ладно, – выскакиваю на улицу и растерянно оглядываюсь. – В городе еще бараки остались?!
– Эх.
… – Дмитрий качает головой. – Пошли уже…
По скрипучей лестнице с проседающими под ногами ступеньками и качающимися перилами поднимаемся на второй этаж, где находится квартира нашей пациентки. Дверь нам открывает пацан лет десяти.
– Проходите, бабушка в комнате, – кивает, а сам, подхватив стоящее тут же пустое ведро, убегает вниз.
– Вова! – доносится слабый, но требовательный женский голос.
– Добрый день, – я, кинув взгляд в карту, где указано имя пациентки, прохожу в комнату первым. – Ну, Варвара Андреевна, давайте посмотрим, что тут у вас?
Кардиограф показывает аритмию, делаю всё, что нужно, оформляем с Дмитрием все бумаги.
– Ба, – в комнату заглядывает тот самый Вова, – я чай тебе сделал! Ей же можно чай? – смотрит на нас неуверенно.
– Конечно, можно, – улыбаюсь пацану, а вот бабушка тут же сурово сводит брови.
– Вова! Только не говори, что за водой к колонке ходил! Запретила же тебе!
– Что? – переглядываюсь с Дмитрием, тот недоумённо пожимает плечами, смотрим на переминающегося с ноги на ногу пацана.
– Ну ба, я же немного! Даже не ведро принёс, так, половинку…
– Сколько раз я тебе говорила руки беречь! – Варвара Андреевна строго качает головой и говорит уже мне: – Он же у меня скрипач! Пальцы, кисти нужно защищать, нельзя грубой работой заниматься! А у нас, как назло, воду отключили сегодня…
– Скрипач? – кидаю взгляд на парня. – Правильно тебе бабушка говорит. У меня бывшая одноклассница скрипачка, – говорю ни с того, ни с сего.
