– Алёной зовут.
– А у меня учительница Алёна Михална! – выдаёт радостно ребёнок.
– Похоже, это одна и та же Алёна, – невольно улыбаюсь. – Хорошая она у тебя?
– Ой, да, Алёна Михална такая! – Вова быстро кивает несколько раз. – Такая! Прям ваще! Я в отчётном концерте в оркестре играть буду! Во дворце! Нас обещали в фестиваль поставить!
– Молодец, – встаю и треплю его по макушке. – Но руки всё-таки береги. И бабушку слушайся.
– Ага, – мальчик уносится на кухню, и я замечаю взгляд, которым его провожает Варвара Андреевна.
Похоже, вся её жизнь и все надежды сосредоточены вокруг внука.
– Есть кто-то, кто вам поможет? – спрашиваю у женщины негромко. – Перенапрягаться сейчас не стоит.
– Нет, – она качает головой. – Одни мы с Вовой. Но вы не переживайте, соседи у нас неплохие, обратимся, если что.
Переглядываемся с Дмитрием, прощаемся, по дороге к двери цепляем Вову, который несёт бабушке кружку с чаем.
– Пойдём, скрипач, покажешь, где тут у вас колонка. Вёдра ещё есть?
Приносим три ведра воды, составляем на кухне, а потом уже в очередной раз спускаемся на улицу.
– Их давно уже должны расселить, – говорю негромко, глядя на уличные туалеты – канализации в домах барачного типа не предусмотрено.
– Должны, – вздыхает Дмитрий. – Может и дождутся через пару-тройку лет.
Доехать обратно мы не успеваем – у коллеги звонит телефон.
– Разворачивайся, Гриш, – говорит водителю, завершив звонок. – В Марьино поедем. Хорошо, одно направление. У нас руководство и шишки всякие выстроили свой коттеджный поселок в черте города, – поясняет мне.
– Тут же через птицефабрику ехать, – узнаю знакомый путь.
– Она закрылась уж несколько лет назад, – машет рукой водитель.
И действительно, никакого запаха птичьего помёта, который всегда был в этом месте, уже нет. Спустя несколько минут мы сворачиваем на заасфальтированную дорогу. Здесь никаких колдобин. Внушительный забор, пункт охраны, камеры."
"Больничную машину пропускают быстро, и мы скоро останавливаемся возле очень симпатичного и довольно большого дома.
– Ну наконец-то! – дверь нам открывает внушительных габаритов дама. – Отец в своей комнате, пойдёмте! И наденьте бахилы! Намусорите мне тут!
– По санитарным нормам мы не имеем на это права, – качаю головой.
– Ужас! Бардак какой! – эмоционально высказывается женщина, презрительно морщится. – Нужно поднять этот вопрос в министерстве здравоохранения!
– Пожалуйста, поднимайте, – пожимаю плечами. – Так мы идём к больному?
– Что с вами ещё делать, – она закатывает глаза.
