Онлайн-библиотека книг
Куда? В кресло? На обувную полку? На журнальный столик?
На столике ничего…
Сложенный в несколько раз листок бумаги с частыми рваными дырками там, где она слишком сильно нажимала на ручку, оказался засунутым за зеркало. Он даже завалился — довольно глубоко. Она бежала мимо и сунула листок куда попало, все правильно.
Газеты пропали, зато остались фамилии — «Грмва», к примеру, да еще Зинаида к тому же.
Значит, прав Осип, и его «ребята» тоже правы — все дело в Ястребове Александре Петровиче. Он затеял это.
"Странно только, что он сам пришел за газетами, не прислал никого, кто мог бы с холодной точностью выстрелить ей в висок и спокойно собрать их, деловито переступая через ее мертвую руку или ногу. Впрочем, вполне возможно, что он слегка сентиментален — утирает слезу, когда смотрит по телевизору кинофильм «Офицеры», и в задумчивой грусти выпивает полбутылки виски, когда расстается с любовницей. Не потому, что хочется напиться, а потому, что «так положено» — печалиться тяжелой мужской печалью и тосковать тяжелой мужской тоской.
Как же это его киллер недоглядел, не разобрал, что газеты из дома губернаторского сына тоже надо забрать! Прошел мимо Инны, сидевшей на кухне, спрятался в комнате, дождался Любовь Ивановны и убил ее, а на то, что лежало на столе, не посмотрел.
Инна обеими руками разглаживала у себя на колене шершавый листок в дырках от шариковой ручки. Ее тошнило, хотелось закрыть глаза, но, когда она их закрывала, начинало тошнить еще сильнее.
Она полжизни бы отдала за то, чтобы он был ни при чем.
«Ни при чем, — протикали кабинетные часы, — ни причем».
Вот интересно, половина ее жизни — это сколько?..
Да, да, лучше, чем кому бы то ни было, ей известно, что в олигархи не выходят божьи агнцы.
И — да, ей известно, что «политика — грязное дело». Все тот же опечаленный комментатор, глядя поверх очков, не раз сообщал об этом телезрителям. Инна, в отличие от телезрителей, догадывалась об этом и без него.
