Онлайн-библиотека книг
Да ли нет? Нет или да?
Они целовались самозабвенными студенческими поцелуями, трогали и узнавали друг друга, и никому и ничего не были должны, и смеялись друг над другом, и стеснялись, и молчали, и трудно дышали, и старались дышать потише — для приличия, — и один раз он назвал ее Инкой, низким, тяжелым, сдавленным голосом.
Он показался ей очень… нормальным. Человечным. Простым. Гораздо более простым и человечным, чем ее бывший муж с его склонностью к истерии и вечным неудовольствием, — она все время чувствовала, что не угодила, что он ждет от нее чего-то большего, а она, черт возьми, опять подвела!"
"Кроме того, ее трудно было поразить… регалиями.
Ошиблась. Конечно, ошиблась.
И все же она отдала бы половину своей жизни — знать бы, сколько это! — за то, чтобы он был ни при чем.
А он забрал у нее газеты, на которых мухинские закорючки сплетались в фамилию Селиверстова.
Газеты забрал, но остался листок с фамилиями.
В кабинете у Инны всегда висела картиночка из какого-то журнала, много раз переснятая на ксероксе. На картиночке была цапля, а изо рта у нее свешивалась жаба, которая, находясь, прямо скажем, в сложном положении, тем не менее пыталась цаплю душить. Под картиночкой была надпись: «Never give up!»
«Никогда не сдавайся!» — призывала Инну полупроглоченная цаплей жаба.
— Да я и не собираюсь, — пробормотала Инна, словно оправдываясь перед жабой-оптимисткой.
Листочек так листочек. В конце концов, именно он самое ценное, потому что никакой другой информации, кроме журналистских фамилий, она в этих газетах так и не нашла.
В кабинет идти не хотелось, и она пристроилась на лестнице рядом с Джиной.
«Хоть бы рыбы дала, — с презрением и некоторой печалью сказала ей Джина.
