Первое правило королевы

Инна посмотрела на него и ничего не поняла. Врет или нет?

— Когда ты пришел, дверь была открыта, правильно?

— Да.

— Ты вошел в дом и увидел меня на лестнице, правильно?

— Пока да.

— На полу в кабинете были разложены газеты. Ты видел их?

Ястребов честно попытался вспомнить, вспомнил, что было темно, и сказал:

— Было темно.

— Я знаю! — с досадой возразила она. — Но когда наверху свет, все равно видно, что там внизу. Ты видел на полу в кабинете газеты?

— Нет.

— Почему ты говоришь «нет», если только что говорил, что было темно?

— Потому что было темно.

— То есть ты не видел газет из-за того, что было темно? Или их все-таки не было?

— Иди ты к черту, — вдруг сказал он весело, — когда я вчера пришел, мне было наплевать на газеты. Глубоко и искренне.

Она опять посмотрела ему в глаза — никакого движения мыслей или эмоций, как в черной дыре, в которой нет ни малейшего проблеска энергии.

"— А что такое с этими газетами? Тебе нечего читать на ночь? Или ты недовыполнила норму по сбору макулатуры?

— Я… мне нужно бежать, Александр Петрович.

— Я понимаю, Инна Васильевна.

И на этом самом месте, когда они уже готовы были разойтись — он вверх, она вниз, — их засек Василий Иванович Симоненко, с грохотом обрушившийся из двери одним пролетом выше.

Инна чуть не застонала вслух. Ястребов не обратил на Симоненко никакого внимания.

Глаза у Симоненко, как у агента 007, сами собой превратились сначала в объективы фотоаппарата, потом в счетчик — цифры предполагаемой выгоды стремительно прокрутились в каждом, — потом из них высунулись пистолетные дула, словно он приготовился к обороне, и опять вернулись глаза, которые отчаянно забегали с одного на другую.

…Что они делают здесь, на лестнице, вдвоем?! Почему эта опасная баба разговаривает с Ястребовым, с самим Ястребовым, которого она никак не должна знать — не по статусу ей и не по зубам этот орешек!.. А Сергей Ильич?..