Первый паладин

Однако, видимая эффективность щита подняла мой боевой дух и я еще более сконцентрировался на выставленной защите.

Волки окружили меня, и начали, как сумасшедшие биться об барьер. Сверху в них, одна за другой, летели стрелы, но не наносили видимого урона, лишь застревая в толстой шкуре и накаляя градус бешенства разъярённых зверей. Позже, если конечно выживем, надо с этим что-то сделать. Возможно, я смогу «пробафать» их снаряды на урон светом, с помощью тех же знаков?

Я судорожно думал, что мне делать. Мы оказались в патовой ситуации.

Волки хоть и не могли пробиться через щит, но и я не мог держать его вечно, чувствуя, как ослабеваю с каждым их ударом. Они также получали некоторый урон, но, очевидно, что его было недостаточно, чтобы вывести из строя всю стаю. И как назло, я оказался до конца не готов к такой ситуации. В рукописи были литании, имеющие массовый урон, но я ознакомился с ними лишь поверхностно.

С другой стороны, литании, это лишь уже известные приемы использования света и никто не мешает мне придумать свои.

В моей голове возникла идея. Я приблизил щит как можно ближе к себе, уменьшая площадь его охвата и увеличивая концентрацию вложенной энергии. Обхватив меч двумя руками за рукоять и прикоснувшись им ко лбу, я прикрыл глаза, полностью концентрируясь на внутренней силе. Губы мои зашептали:

– Я есть граница меж светом и тьмой. Я есть барьер меж живыми и бездной. – Щит начал переполняться от вложенной в него энергии, уже едва позволяя различать через него силуэты.

– Именем добра, я заклинаю! Мерзкие твари, порождения тьмы и пособники скверны! – Изнутри во мне поднималась злость. – Ненависть моя опалит ваши души, и сегодня никто из вас не уйдет живым!

Я резко развел руки в стороны, взрывая переполненный щит. Я не знал точно, сработает ли, но, как я уже заметил, в работе со светом главное это уверенность.

Во все стороны от меня полетели мелкие горящие осколки вперемешку с чистой силой и пламенем, озаряя мрак на много метров вокруг. Противники злобно заскулили, теряя ориентацию в пространстве и падая на землю.

Волна их не убила, поэтому, не теряя времени, я ринулся наносить удары освященным оружием, рывками от одного зверя к другому. Уколы освященного лезвия довольно легко пробивали неподатливую для обычных стрел шкуру. Тем, кто пытался подняться на ноги, я срубал головы практически за один удар.

Эльфы тоже старались не отставать, метко выцеливая уязвимые глаза противников, всаживая туда свои стрелы.