Первый паладин

«Защити детей своих пред лицом неминуемой гибели!»

Буквально за доли секунды перед ударом, между Хранителем и Тисиилом загорелся непробиваемый барьер, в который врезался разъярённый единорог. Но на этот раз щит не раскололся и лошадь курильщика, извергая клубы сажи из ноздрей, начала бить копытами в щит.

Поддерживая барьер, я начал поспешно читать другую литанию, некогда увиденную мной в рукописи. Хорошо, что я тогда обратил на нее внимание, так как в данной ситуации, если мы хотели спасти, а не убить Хранителя, она могла бы очень помочь.

Называлась она: «Вервие усмирения»:

– Да усмирена будет ярость! Да сдержана будет порча! Волею своей я заклинаю! Силою своей, я запрещаю! Боле ты не сможешь чинить беззаконие и зло! Встань на колени, примкнувший ко тьме, дабы я судил тебя по делам твоим!

С каждым моим словом вокруг Хранителя формировались прочные светящиеся канаты, опутывая сначала ноги, сбивая его на землю. Чем дальше я повторял литанию, тем больше пут обвивало утратившего подвижность единорога.

На последних словах он едва ли мог пошевелить головой, беспомощновыдыхая через ноздри пепел и хрипя от бессильной ярости.

За ненадобностью я рассеял барьер вокруг Тисиила, концентрируясь на удержании пленника. Медленно, дабы не потерять концентрацию, я подошел к Хранителю и положил сои руки ему на голову. Единорог хрипел от обуявшего его гнева, но я, не обращая на это внимания, приступил к процедуре очищения.

Она была чем-то схожа с «возложением рук», но направлена была не столько на лечение физических ран, сколько на целенаправленное изгнание негативных энергий.

Если очистка от скверны при «возложении» была лишь слабым побочным эффектом, то «очищение» справлялось с этой задачей куда лучше. Если бы я знал о таких нюансах еще в анклаве, лечение пораженных эльфов заняло бы куда меньше времени и сил. Тогда я воспринимал скверну как физический недуг, подобно воспалению или язве, поэтому свет и влиял в первую очередь на ткани организма. В данном же случае, целью стали духовные поражения.

Мои руки привычно окутал свет, охватывая голову единорога, изгоняя всю встреченную скверну. Я чувствовал, как его ярость сменяется облегчением, а гнев умиротворением.

Чем дальше продвигалась медленная волна света, тем меньше движений совершал пациент. В какой-то момент, словно понимая, что происходит, он благодарно смотрел на меня, и я уверен, что видел скатившуюся слезу из его глаза.