Первый шаг Некроманта

Кстати, Дмитрий Алексеевич, а вы знали, что Артëм недавно увлëкся зачарованием? Говорят, у него талант.

— Да вы что? — сузил глаза Пронский, а я уже пожалел об оказанной медвежьей услуге от благородной спутницы.

Выходит, Владимир не всë ей рассказывает. Это, несомненно, большой плюс к доверию между нами, но сейчас моë предприятие рассекретили главному конкуренту. До этого тот думал, что Феликс — основное звено самопальных артефактов, а теперь ему на блюдечке преподнесли виновника торжества.

— Да, у него пока выходят вещи в один процентиль, но с уникальной прочностью.

Дальше — больше. Думаю, вам есть что обсудить. А тебе Артëм, советую не упускать такую возможность.

Назначение балов не только в том, чтобы приятно провести время: выпить, потанцевать и насладится музыкой. Отнюдь нет. Большинство неформальных договорëнностей, будущих торговых сделок и карьерных перестановок вершилось тут, в кулуарах высшего света.

Продажа чинов, земель, рабов, титулов и заказное лоббирование нужных интересов — лишь маленький спектр, почему эти сборища любили дворяне.

Рюмина хотела мне добра, но по неосведомлённости подкинула свинью. Я не обиделся, но проблема от этого не испарилась.

Вместе с Пронским мы отошли в сторону для беседы тет-а-тет, но у всех на виду. Издалека могло казаться, что мы любезны друг с другом, улыбаемся и временами чокаемся бокалами, как старые добрые друзья, но в действительности происходил следующий диалог.

— Я уже передавал твоей клоунской шавке не лезть, куда не надо. Вы, Барятинские — кучка загибающихся гордых ослов.

Сидите смирно в своей деревне, жрите гусей, кашу, щи или чем вы там питаетесь. Без мест силы вы никто, так, позор империи, обречëнный на вымирание.

— Вы знаете, Дмитрий Алексеевич, моя кухарка отлично готовит перепелов с гречневой кашей. Приезжайте к нам в гости, хлебом и солью не обидим.

— Смейся, смейся, выкормыш. Я ведь могу и назад тебя дурачком сделать.

— Это как же? — пригубив питьё и сморщившись, спросил я. — Опять загустите ману у меня в голове, — я показал себе на лоб и положил ему руку на плечо, весело глядя на осекшееся выражение лица, ошибся голубчик.

— Ну вот видите, как легко я нашëл виновника. Боялись, значит, родных моих? Выходит, уважали, раз так заморочились?

— Полноте притворятся. Некромант — единственный, кто мог такое провернуть, а в Громовце их больше всего у вас, Пронских, — я чуть приподнял бокал, когда встретился взглядом с Рюминой, наблюдавшей за нами, а потом снова посмотрел на Пронского.