Первый шаг Некроманта

— Ну и что? Неужели ты думал, что Скаржинский спустит покушение на тормозах?

— Да, но я ему помогал, Артём. Ты не понимаешь, я… — он положил мне руку на плечо и второй большим пальцем указывал себе в грудь, — я помог ему выследить этого человека, — по его лицу пробежала мрачная тень. — Мы так не договаривались. Володя сказал, что ему сломают ногу или руку в воспитательных целях, но… — он блеснул стёклами очков, перед тем как посмотреть на меня. — Я убил человека, Артём — это большой грех.

Несколько помешательств и барьер

— Да и чёрт бы с ним, — я не понимал, почему он так волнуется за какую-то там падаль, у меня до сих пор мурашки от той гигантской змеи.

— Ты всё правильно сделал, таким как он место в могиле. Ты же на войне был, Иван, — я положил ему руку на шею и прошёлся так несколько шагов.

— И что не убивал никогда?

— Убивал, но сейчас мирное время…

— Вань, давай начистоту — ты всерьёз думал, что Скаржинский пощадит такого опасного врага?

— Я не знаю, я далёк от всего этого, — он снова поправил очки.

— Володя — хороший человек, он много кому помогает. Я лично видел, как он выкупает забитых крестьян у помещиков, как даёт им новый кров.

— Да, Иван, я тебе верю, но чтобы быть добрым, надо быть сильным, и Володя это понимает как никто. Тебя использовали — это факт, но и позаботиться не забыли. Услуга за услугу.

— Ты говоришь о материальном, а я о другом. Какое мне дело, кто кому глотки грызёт, Артём? Я умираю и не хочу тащить за собой грязь. Что я себе скажу перед смертью?

— Так ты не веришь мне? — я отстранился от Ломоносова.

— Если честно… Я уже ни во что не верю, — Ивана схватил приступ кашля, и он подставил ко рту платок. — Последний шаг мы всегда делаем одни, не будет никакого Скаржинского или Барятинского — всё это приходящее и уходящее.

— С таким настроем хоть сейчас в могилу ложись, чего уж там? — я его отлично понимал, но Ломоносова надо было привести в чувство. — Пусть Владимир не прав по-твоему, но ты хочешь, как ребёнок отсидеться в выдуманном мире.

— У нас разное воспитание. Не понимаю, откуда в тебе столько… я даже не знаю, как это назвать, чтобы не прослыть ханжой, — он спрятал платок в нагрудный карман и задумался. — Пару месяцев назад ты два слова связать не мог, а сейчас судишь о человеческих жизнях, словно это… товар?

— То есть надо было дать Рюминой, Володе и мне умереть — ты так считаешь? Некромант был отступником. Ложа всё равно бы его прикончила.