Первый шаг Некроманта

— Я понимаю, — кивнул Ломоносов, — но каждый заслуживает второго шанса или хотя бы справедливого суда.

В облике Аластора я прожил длинную жизнь, половину из которой провёл, участвуя в войнах, и именно там и прославился своей силой. Лишь потом позволил себе полностью уйти в исследования, когда у меня появился статус и деньги. Так вот — мне многое хотелось сказать в ответ Ване, но я боялся, что мы поссоримся, а терять таких людей не хотелось, потому медленно выдохнул и ответил ему.

— Я тебе не предлагаю ложь, Иван.

Говорю сразу — будет тяжело, иногда захочется выть и лезть на стенку, но если пойдёшь со мной, обещаю — я в лепёшку расшибусь, но вылечу тебя. Вся эта философия пусть идёт к чёрту — ты мне нужен сейчас. Делай то, что можешь сейчас, и не надо всей этой… — я тщательно подбирал слова, — не трать время, замаливая грехи из-за какого-то подонка. Ладно, предполагаемого подонка, — поправился я, видя в его лице осуждение.

— Извини, Артём, но это я уже сам решу. Мне не нужно чьё-то разрешение на сделку с совестью.

Я понял, что не с той стороны зашёл и думал, как бы его переманить. Очевидно, что вылечиться он не надеялся и собирался протирать свою жертвенность тряпочкой до самой смерти. В этом и проблема таких альтруистов: мир и мерзость — неотделимые понятия. Можно притворяться, что второго нет, но проблема-то остаётся?

«Проблема…» — промелькнуло у меня в мозгу.

Я всмотрелся в этого святошу и, кажется, понял, чем можно зацепить Ломоносова. Он не искал личного спасения, ему самому хотелось спасать этот мир! А значит, нужно только дать инструмент.

Я взял его под локоть и отвёл на балкон, где нас никто не мог услышать.

— Иван, скажи некроманты единственные, кто может лечить магией?

— Просто ответь мне.

— А как же церковь, разве они не оказывают помощь?

— Клирики только усиливают человеческое тело и строят барьеры. Раны мы… они, — поправился он, — лечить не могут.

— А как насчёт того, чтобы изобрести такую магию? Отделить её от некромантии в отдельную ветвь?

Ломоносов побледнел и даже посмотрел вниз, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

— Ты с ума сошёл такое говорить? Нас же могут…

— Представь: ты сможешь помогать людям и для этого не обязательно соприкасаться со всей этой мерзостью и нюхать смерть. Это будет как, ну скажем, обычная стихия.

— Это всё твои детские фантазии, Артём, чтобы реализовать такое отделение, нужно сначала вникнуть в то, что уже существует. Так ты… — он запнулся, глядя на меня.