Первый шаг Некроманта

Какая мать не захочет добра единственному дитю? Главное, на глаза никому не попадайся, а я потом скажу, что выкинул всё это тряпьё или сжёг. Только сделай всё как надо, — пригрозил я ему пальцем.

— Хорошо, Артём Борисыч, будет выполнено.

Дед помялся ещё немного у двери, будто хотел что-то спросить, но вздохнул и закрыл за собой.

Я вновь вернулся к медитации. Моя ближайшая задача в этом мире — заставить ману циркулировать по всему телу, чтобы не оставалось никаких сгустков.

Это позволит начать практику с расщеплением сознания, погрузиться в медитации на другие уровни бытия, улучшить тело и добраться до гемофорсной техники с высвобождением убойного количества энергии из крови.

И, кажется, я понял, почему распадались рунические круги — не только из-за разницы в символике. Поясню на примере: кружку удобней лепить из податливой глины, нежели цельную высекать из камня. Теоретически можно пытаться колдовать по-старому, но лучше встроиться в уже существующий порядок, может, в нём будут какие лазейки, что дадут мне преимущество.

Через шесть часов я устало потирал глаза и разминался. Осталось время на походить туда-сюда и вскоре я лёг спать. Утром всё повторилось — боль полностью ушла из ног. Адаптация завершилась.

Семён принёс ещё немного новостей. Отец в отъезде, через неделю на каникулы приезжает мой брат Александр, третий по старшинству. Первый месяц лета позади. Мы немного поболтали, и дед отчалил. Сказал, что вещи постирал сам, чтобы «презентабельней» были, когда договариваться пойдёт.

Я похвалил за находчивость. Сейчас те сохнут в сарае, где ночует крепостной, а завтра при всём параде Семëн пойдëт меняться.

«Мой первый винтик, кажется, заработал», — я довольно потёр ладошки и сошёл ко сну после всех тренировок. Холод всё ещё беспокоил, но не так сильно, как в первые разы. Семён даже забеспокоился, что у меня на щеках румянец, думал я «того», но быстро успокоился, когда увидел обратное.

Хороший он всё-таки человек. На таких земля держится.

Кусочек маны разогрелся наполовину, когда пришёл черёд покинуть место заточения. В этот раз спустилась ехидно настроенная Марфа — хотела посмотреть на пресмыкающегося и околевшего от голода «младшенького».

«Выкуси, карга вредная».

— А ты, а я… — она даже дар речи потеряла, увидев, что я из погреба выхожу ещё более здоровый, чем до попадания туда.

— Доброе утро, Марфа, — я не стал провоцировать злопамятную бабу. Ещё щëлкну еë по носу — всему своё время.