Первый шаг Некроманта

— Слава Богу, слава Богу, — сглотнув, ответил юноша.

Они были ровесниками.

— Медведя-то добили, — бросил из-за плеча Илья Волынский, щёголь, каких поискать. На французский манер присобачил себе страусиное перо в шляпу. Владимир недолюбливал этого богатенького сыночка. — Николаич сетовал: шкуру попортили, кто ж огнём догадался пальнуть?

Скаржинский покачал головой.

— Я только воздухом, ну и Гришка пугнул слегка косолапого. У него двадцатка процентилей со зверьми. Отец друидом был, успел поводить по местам силы.

— Тогда странно — рана свежая, Ваше благородие, — добавил подслушавший разговор только что вернувшийся егерь.

— Может, барчук шмальнул?

— Как вы вообще берлогу не заметили? — возмутился Сазонов.

Именно он бежал во главе всей процессии, отец молодца в ежовых рукавицах держал металлургические заводы в Петербурге и был вхож в императорский двор.

— Тут виноватых нет смысла искать, Николай, — вздохнул Александр. — С братцем всегда так — на ровном месте проблему найдёт. Не хочу, чтоб по его дурости кого-то судили.

Зря я его с собой взял. Матушка бы не простила мне… Теперь в свет ему путь заказан. Всё-таки своя кровь — жалко, если погибнет по дурости.

— Да погоди ты хоронить его, Саш, — убрав локоны в сторону и поправив страусиное перо, звонким голосом сказал Илья. — Мой человек говорит, видел, как Артëм твой огнём орудовал, ведь так, Остап?

— Так, вашбродие, — прошамкал бородатый мужик, поправляя ружьё; шапку он держал в левой руке.

— Выходит, дар есть?

— Да какой там дар, Илья?

Владимиру показалось, что лицо Александра Барятинского гневно дёрнулось, но в этот момент на дворянина не смотрели: некромант Аничков как раз закончил лечение, и пострадавшего уносили на носилках.

Вот все и повернулись в его сторону. Все кроме наблюдательного Владимира.

— Погоди, огонь, говорите… А ну-ка! — франт щёлкнул пальцами и велел поднести парня к себе, затем порылся во внутреннем кармане жилета и достал знакомый всем чёрный цилиндрик на цепочке размером с указательный палец.

Раненного приблизили к знатному охотнику, и тот прислонил ауроскоп к коже Артёма.

На приборе отобразились две чёрточки в самом низу. Одна белая и не представляла интереса, а вторая — красная. На неё-то и устремили все взгляды, а Волынский, словно подзуживая Александра, поднял чёрный прибор вверх, чтобы всем было видно.

— У младшего наследника один процентиль огня! Как так, Александр? Вы же говорили, он бездарен?

— Но… Но этого не может быть! — ничего не понимал Барятинский.