Первый шаг Некроманта

Дальше в течение жизни человек увеличивал свой процентиль до ста. Это максимальное значение. И вот тут начиналось самое интересное.

Пустой процентиль не давал никаких способностей к магии. Он скорее как абстрактная возможность получить магические силы. Дальше маг мог заполнить этот процентиль чем угодно. Например, огнём, как это вышло со мной.

Можно иметь двадцать процентилей огня и семьдесят девять воды. Таким образом, ты являлся довольно сильным водником, но посредственным огневиком. Некоторые, особо талантливые, становились чистыми стихийниками.

Однако, по словам Семёна, сделать такое крайне сложно — после восьмидесяти прогресс шёл настолько медленно, что люди тратили десятилетия ради лишних полосочек. Поэтому проще было на остатки свободных процентилей взять из других областей магии что-то вспомогательное.

Ну как взять… Оказывается, чтобы получить специализацию, нужны занятия в неких местах силы. Причём каждое было ответственно за свой вид магии, и просто так туда не попасть.

— Артём Борисович, ну вы как дитя, ей-богу, — причитал Семён и продолжал сбивчиво объяснять принципы работы магии.

— Не бухти, лучше скажи, какими местами силы владеют Барятинские?

Старик кхекнул в кулак.

— Почти все места у вашего батюшки были отняты Его Величеством Павлом VI.

— Ага, прошлым императором? — я потёр подбородок и спросил.

— Не того спрашиваете, ваше благородие, моё дело малое… — вздохнул Семён.

— Не верю, — усмехнулся я, зная, как любит чернь обсасывать подробности дворянской жизни. — Слухи какие ходят? Говори, не тая — ты поклялся служить мне, старик.

— Ох, — дед мял панамку в руках и вытирал пот со лба, на улице и в доме было жарко. — Говорят козни это Шуйских, не понравилось им возвеличивание Бориса Олеговича. Дюже высоко сокол взлетел, — дед вытер подступившую скупую слезу.

— Ну-ну, Семён, — мне стало жалко плачущего деда, удивительно, как он воспринимал, казалось бы, чужую беду, беду своего хозяина, будто это у него всё отняли, его несправедливо лишили могущества, обрезав крылья.

Я поделился платком из нагрудного кармана.

— Бери, бери, — махнул я рукой, — в подарок.

Дед ещё больше расплакался и, упав в ноги, вместо того, чтобы вытираться богато расшитым куском ткани, сделал это панамкой.