Первый шаг Некроманта

Он помахал рукой обернувшемуся Артёму.

— Здравствуй, не признал?

— А, это ты, дядечка с козлиной бородкой.

— Ха-ха, ну и шутник, — скосив взгляд на одетые в белые перчатки руки баронессы, сказал Владимир. — Поздравляю с победой. Полагаю, защищал честь Анны Борисовны?

Дворянка поджала губы и не обращала внимания на подошедшего собеседника, углубившись в свои мысли. Все были на нервах, особенно служанка госпожи Барятинской. На лице читалась усталость. Ну а младший наследник и вовсе витал в облаках. Впрочем, как обычно.

Скаржинский отпустил ещё пару шуточек и отдал парню визитку.

— Вот возьми, Артём. Мы же можем на ты, да? Извини, я со всеми так — не люблю церемоний.

— Полагаю, с тем, кто тебя спас, можно и на ты, — не моргая, ответил парень и внимательно уставился на Владимира.

От этого пронизывающего взгляда Скаржинскому стало не по себе.

— У нас есть маленький клуб, так, пять-шесть фамилий. Мы собираемся по средам — приходи, познакомлю тебя с интересными людьми. У нас там все: учёные, военные, адвокаты, даже один некромант затесался.

— Берегите себя, — зачем-то сказал Барятинский, и вся их процессия пошла к ждавшей семью карете.

«В высшей степени странный тип, но без него Ани мне не видать».

Долг родителя и заветный эликсир

— Штраф за использование боевой магии в общественных местах — пять тысяч рублей. Штраф за неподобающее поведение с клириком — три тысячи рублей… Да, сын, хорошенько ты провёл выходные… — Борис Барятинский вёл за собой лошадь под уздцы и отчитывал меня за итоги прошлого воскресенья.

Я терпеливо ждал, чем же он закончит свою тираду, но уже наперёд знал: он доволен выше крыши. Каждый раз, как ему рассказывали про отметеленного Шеина, Борис прямо-таки светился от счастья. Ещё больше ему приходилось принимать упрёки от друзей в сокрытии такого сокровища.

Сначала он не понимал, в чём дело, но потом привык и сам вжился в роль эдакого комбинатора-многоходовочника.

Я ещё не заполнил последний огнём, решив оставить его на «тень».

Официально всем рассказывали, что у меня четыре стихии и шестьдесят процентилей, а также пришлось признаться в частично рунном способе созидания. Вроде как это моё чудачество такое.