Первый, случайный, единственный

 – Они себя, любимых, и так не забудут! Ты им сострадаешь непомерно, с едой торопишься, а они себе дрыхнут как ни в чем не бывало».

Тарелку с холодцом надо было, конечно, поставить в холодильник. Неизвестно, сколько еще проспит владелец жилья, а будить его Полина не собиралась.

Она открыла холодильник – и ахнула, и тут же расхохоталась. Ключи от гарсоньерки, ее ключи с бабушкиным брелочком в виде пронзенного серебряной стрелой гранатового сердца, спокойно лежали на верхней полке рядом с пустой масленкой.

«Ну точно, я же, когда с подарками вчера утром пришла, сразу холодильник открыла! – вспомнила Полина.

Наверное, смеялась она звонко – в комнате заскрипела кровать.

– Пробудился? – громко спросила она, не выглядывая из кухни. – Петушок пропел давно, добрые люди уже в новом году похмеляются!

– Я сейчас, – раздался хриплый голос из комнаты. – Подожди, я только…

– Можешь очеловечиваться спокойно, – хмыкнула Полина.

Уснул он в половине первого ночи, сейчас было два часа дня, и нетрудно было догадаться, какой у него видок после двенадцати с лишним часов непрерывного сна.

Когда Георгий наконец появился на кухне, видок у него был немногим лучше, чем представляла себе Полина, хотя в ванной он пробыл довольно долго и его бармалейская борода была мокрая.

Он покрутил головой, почему-то поежился и сел за стол, не обращая внимания на стоящую перед ним тарелку с пирожками и салатницу с оливье.

– Доброе утро, – напомнила о себе Полина.

– Да, – как-то вяло спохватился он, – доброе.

И опять замолчал, не проявляя ни малейшего интереса ни к собеседнице, ни даже к еде.

«Ну и хорошо, – подумала Полина. – Он лишнего не говорит, и мне, значит, не обязательно».

Она решила сразу же взять быка за рога и выяснить то единственное, что ее сейчас интересовало. А будет он при этом есть или смотреть в одну точку, это, в конце концов, неважно.

– Какие планы? – спросила она, наблюдая, как Георгий придвигает к себе пирожки и безучастно, по-прежнему не глядя на тарелку, берет один, жует.

«Все они одинаковые, – подумала она при виде этого, слишком хорошо знакомого, рассеянного поедания того, что поставлено перед носом. – Нет, с ними точно можно не церемониться!»

– Никаких. – Он пожал плечами; дырочка на его тесной и вылинявшей, неопределенного цвета футболке стала от этого больше, потому что на здоровенном плече сразу разошелся шов.