Первый, случайный, единственный

 – Между прочим, профессор, у которого дедушка твой учился, в тридцатые годы специальную бумагу от городских властей получил. Что его квартира капитальному ремонту не подлежит, потому что, если из нее книги вынести, то изменится баланс дома и здание разрушится.

Видно, дедушка запомнил библиотеку своего профессора и по ее образцу собрал собственную.

Полина вообще-то читала не так самозабвенно, как Ева, но якутский эпос – бесчисленные стихотворные строфы, называвшиеся олонхо, – проглотила просто за одну ночь.

Очень уж точно, словно по заказу, все это ложилось на ее нынешние мысли! В олонхо действительно чувствовалась та изначальность, которая в ее сознании сразу связалась с мозаикой. Да и просто много их было, этих маленьких строф, и этим они напоминали кусочки смальты, мелкие камешки.

В якутском эпосе происходили какие-то мощные, страшные события: кружился, гудя и расплескиваясь, как лохань, бедственный преисподний мир, охваченный багрово-синим огнем, и существовало еще какое-то девятое небо, и это небо было объято голубым огнем и расплескивалось, как вода в лукошке берестяном…

«Если прямо отсюда идти на восток, там, где край лучистых небес – пешеходно-слоистых небес, где земли конечный рубеж, затуманенный синевой, загибается вверх, как лыжный носок; за высокой медной горой, где рождается месяц по вечерам за серебряною горой…» – читала Полина.

И единственное, чего ей хотелось после этих завораживающих слов, – немедленно оказаться прямо в Якутии, на краю этих самых пешеходно-слоистых небес, где земля то ли кончается, то ли, наоборот, начинается…

Но Якутия, конечно, была за гранью реальности, а вот мозаика была реальна, прекрасна и свербила в кончиках пальцев.

Полина представляла, как сделает множество маленьких мозаичных фрагментов, и на каждом будет один из этих бесчисленных, жутковатых и величественных эпизодов.

А потом она соединит эти фрагменты в одно огромное панно и поместит его на потолке какой-нибудь огромной комнаты, и потолок тогда станет похож то ли на небо, то ли на бесконечную, прекрасную в своем однообразии тундру, в которой происходила вся эта длинная-длинная история про страсти богов и богатырей.

Потолок кухни для этого грандиозного замысла явно не годился, но такие мелочи Полину не волновали.