Первый, случайный, единственный

Но теперь этого чувства не было – не было вообще никаких чувств.

Георгий был готов провести новогоднюю ночь на лестнице и позвонил в дверь просто так, на всякий случай, и дверь вдруг открылась…

И вот теперь он сидит на кухне, в сплошном сизом сигаретном дыму, рыжая девочка сидит напротив за столом, он сжимает ее руку и рассказывает о том дне в Таганроге, о котором не рассказал даже Вадиму, потому что тому и так хватило горя.

…Полина молчала, не шевелилась и даже почти не дышала. А что она могла сказать? Вся ее жизнь, беспечная, свободная, легкая, просто не вмещала в себя всего этого.

Георгий вдруг отпустил ее руку и удивленно посмотрел на свою.

– Опять я в ступор какой-то впал, – сказал он. – Накурил, как в тамбуре… Я тебе руку не раздавил, а? Вот придурок – а ты молчишь!

– И ничего не раздавил, – встрепенулась Полина; все-таки в его голосе прозвучали какие-то человеческие, не такие запредельные интонации.

– Извини, Полин, – сказал он. – Ты устала, а тут еще я со своими разговорами. Все, ложись. Я, может, все-таки туда переберусь, в Чертаново, но уже не сегодня, ладно?

– Это Нина твоя что-то на зеркале написала? – спросила Полина.

– Да. Это она мне написала, а сама… Я потому там жить и не могу. Как вспомню это зеркало… Если б не это, я бы и квартиру менять не стал, какая мне разница, где жить? Спи, Полина, не сердись.

Он поднялся, положил на табуретку ее дубленку, которая до сих пор лежала у него на коленях, и ушел в комнату. Полина услышала, как заскрипела под ним кровать.

«Вряд ли спит, – подумала она. – Я бы не уснула».

Она посидела еще минуту, еще пять, десять минут, потом тоже встала с табуретки и на цыпочках вышла из кухни. Галоши запищали на паркете; Полина только теперь заметила, что не сняла валенки.

Она приоткрыла дверь, заглянула в комнату. Георгий лежал на спине, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.

– Ты не спишь, Егор? – спросила она. – А я, знаешь, тоже не сплю…

– Это я тебя растревожил, вот дурак! – сказал он, садясь на кровати. – Развел тут… Может, снотворное примешь? Мне твой брат сегодня принес. Антибиотик уколол, перебинтовал опять…

– Что же ты сам не примешь? – спросила Полина.

– Иди ко мне, – позвал он вместо ответа. – Посиди немного.