Первый, случайный, единственный

Полина быстро подошла к кровати, села. Георгий снова лег и сразу взял ее за руку, только уже не сжимая, а держа осторожно, как птицу.

– Мне хорошо, когда ты так сидишь, – тихо сказал он. – Почти легко… Может, ляжешь?

Полина сбросила валенки и, не раздеваясь, легла рядом, сразу оказавшись где-то у него под мышкой. Он обнял ее, положил руку на ее плечи, и она почувствовала его дыхание на своих волосах.

– Ты спи, – сказал Георгий. – Не обращай на меня внимания.

– Это трудно, – тихо засмеялась Полина.

– Не обращай, не обращай, – повторил он.

 – Удобно тебе так лежать? Я, наверное, сейчас усну. Со мной, знаешь, что-то такое странное стало – мгновенно усталость накатывается, или не усталость, а не знаю что. – Полина расслышала, что язык у него заплетается. – Вроде только что ходил, говорил, и вдруг все, шевельнуться не могу, вот как сейчас, даже стыдно…

– Ну и не шевелись, – снова засмеялась Полина. – И чего тебе стыдно? Я что, требую, чтоб ты шевелился?

– Ничего ты не требуешь. – Он поцеловал ее в макушку.

 – Ты очень хорошая.

– Ну, спи тогда, раз хорошая, – сказала Полина. – А то говоришь, что шевельнуться не можешь, а сам никак не заснешь. Тебе отдохнуть надо, Егорушка, – добавила она. – Уснешь, проснешься – и все пройдет. Ты же совсем еще больной.

– Как же все по-дурацки… – пробормотал он; Полина почувствовала, что он наконец засыпает. – Я бы тебя на руках носил…

«Если бы что?» – подумала Полина.

Но спросить было уже не у кого – Георгий уснул.

Когда Полина проснулась, он еще спал.

Она сразу почувствовала, что он спит, еще до того почувствовала, как открыла глаза, и даже до того, как вообще проснулась.

Она просто почувствовала его рядом с собой – это было так странно, так необычно!

Сначала она боялась пошевелиться, чтобы его не разбудить, и даже глаза боялась открыть, как будто он мог проснуться от того, что у нее дрогнут ресницы. Но потом все-таки открыла глаза и сразу поняла, что его и пушками не поднимешь.

Он спал как каменный – кажется, вообще не шелохнулся за ночь. Во всяком случае, его рука по-прежнему лежала у Полины на плечах, а щека была прижата к ее макушке.

И ей не хотелось вставать, а хотелось лежать так всегда.

«Хоть живой водой его поливай, или какой там поливают?» – подумала она, вспомнив всякие народные сказки про богатырей.

Но поливать она Георгия ничем, конечно, не стала, и вставать когда-нибудь все равно пришлось бы, поэтому Полина осторожно выскользнула из-под его руки, слезла с кровати и на цыпочках вышла из комнаты.