Первый, случайный, единственный

 – Я же не в обмороке, зачем меня тормошить?

«Может, он и правда испугался просто? – лихорадочно подумала она. – Ну, решил почему-то, что я сознание потеряла…»

Но, судя по усмешке, с которой Платон взглянул на нее сверху вниз, ничего подобного он не решил.

– Ну так просыпайся, – сказал он. – А по мне, так могла бы и не просыпаться. Ты во сне сладкая…

Полина так растерялась, услышав эти слова, а главное, увидев нетерпеливый блеск в его узких глазах, и ходящие под скулами желваки, и подрагивающие ноздри, – что не могла вымолвить ни слова.

Она сидела на диване, пыталась нащупать ногами сброшенные валенки и чувствовала, как все в ней леденеет от ужаса.

– Ладно, – усмехнулся Платон, – не дрожи, я тебя не насилую. Сама же приехала, так чего ты?

– Я что, по-вашему, для того приехала, чтоб вы меня насиловали? – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросила Полина.

Изобразить спокойствие ей, впрочем, удалось не слишком.

– Говорю же, не насилую, – повторил он. – Давай выпьем.

Только тут Полина наконец присмотрелась к нему повнимательнее и поняла, что он просто пьян.

Конечно, она могла бы и раньше об этом догадаться – от него сильно пахло водкой, – но раньше ей было как-то не до того, чтобы к нему еще и принюхиваться.

Как ни странно, но, поняв это, Полина почти успокоилась. Пьяных она перевидала немало и, как вести себя с ними, представляла неплохо. Правда, никто из виденных ею прежде пьяных не выглядел таким опасным, таким каменно-мощным, но все-таки… Все-таки она знала, что во всех пьяных мужчинах, даже в самых умных и интересных, появляется какая-то убогая одинаковость, которая делает общение с ними незамысловатым.

А Платон и не казался ей умным или интересным – ни раньше, ни тем более теперь.

– Выпьем, – тут же согласилась она. – Только сначала закусим, я голодная.

Ничего похожего на голод она не чувствовала, но Платона надо было чем-то занять. Мысли в Полининой голове задвигались так внятно и так направленно, что она уже видела все свои действия на несколько шагов вперед.

А это значило, что и его действия следовало организовать четко и последовательно.

– Ну так неси закуску, какую ты там хочешь, – усмехнулся Платон. – Привезли же тебе закусить. И выпить давай. Мне водки принеси.

Он сбросил пиджак, стащил с себя галстук, тяжело опустился на диван и откинулся на спинку, разложив по ней руки – так, что если бы Полина села рядом, она сразу оказалась бы прямо под его руками. Но садиться рядом она не собиралась.