Первый, случайный, единственный

Они уже были соединены – прочнее некуда, ей каждую секунду казалось, что прочнее некуда, и каждую секунду оказывалось, что они могут быть соединены еще больше, соединены совсем, что они могут быть совсем единым целым, как боль и сладость, как стон и поцелуй, как сердце и тело!

Когда они наконец замерли, не отпуская друг друга, Полина почувствовала, что коленки у нее дрожат, как будто от усталости или от наконец опавшего напряжения. Коленки с двух сторон прижимались к Георгиевым бедрам. Наверное, ему стало щекотно от этой дрожи, потому что он засмеялся.

Руки у нее тоже дрожали, и она никак не могла их развести – не могла отпустить его шею, а он поэтому не мог распрямиться и смеялся прямо ей в нос, щекотал ее своим смехом.

– Ну, Полиночка, отомри, – сказал он наконец. – Отпусти меня, дай я тебя сам обниму, а?

– Не могу! – Она тоже засмеялась и почувствовала, что он вздрагивает у нее внутри, между сведенных судорогой ног, от своего и от ее смеха вздрагивает. – Вот уж прижалась так прижалась, куда там рябине!

Наконец она все-таки сняла ноги с его спины, отпустила шею.

– Отдохни, родная моя. – Он подышал ей в макушку.

– Теперь – не ерунда? – спросила Полина.

– Теперь, кажется, нет.

– Мне-то и сразу не казалось, а теперь мне кажется, что и тебе не кажется.

Лежа так, Полина не видела его лица, а видела прямо перед собою только темные, не рыжие почему-то, волосы у него на груди. Но, не видя, она чувствовала, что Георгий улыбается.

– Будь здорова, – сказал он. – Полин… – В его голосе мелькнуло смущение, и она сразу подняла голову, заглянула ему в глаза. Глаза тоже были чуть смущенные. – Полин, а есть ты не хочешь?

– Вообще-то не… Конечно, хочу, – спохватилась она, хотя меньше всего думала сейчас о еде. – А ты?

– А со мной, понимаешь, что-то ненормальное творится, – объяснил Георгий. – Ем, и ем, и ем, и все никак не наемся.

– Раньше надо было к врачу ходить, – засмеялась она. – Когда ты варенья ложку и ту проглотить не мог. А теперь зачем же? Только есть совсем нечего, – вспомнила она. – Иза хотела днем что-то привезти, но ей же не до того стало, а я…

– Да я принесу, – сказал он. – Я по дороге магазин видел, вроде бы недалеко.

– Уже совсем темно… – сказала Полина.

– Но еще ведь не поздно. Просто здесь, по-моему, зима такая, что целый день темно.