Первый, случайный, единственный

И несуществующим.

Теперь он был совсем другой, чем в тот, первый раз, когда зашелся стоном и судорогами от одного лишь к ней прикосновения. Он был другой – ласковый, так… долго ласковый, и руки у него были ласковые, даже удивительно, как они, такие большие, с такими слегка царапающимися ладонями, могли быть такими ласковыми. И все-таки он был такой же, как в первый раз, – с той же, на нее направленной, страстью, с той же самозабвенностью, с тем же горячим трепетом во всем теле и в стремительно бьющемся сердце.

Полина так хотела слышать все, что он шепчет ей, каждый раз только на секунду отрываясь от ее губ, ей так важно было все, что он успевал прошептать в эти прерывистые, легкие секунды! Хотела, но не слышала, потому что вся уже была им переполнена. Весь он был уже в ней, и поэтому она уже не могла отдельно чувствовать его голос, руки, губы, всю его, в ней вздымающуюся, плоть, насквозь пронизанную жизнью.

Это было так счастливо – эта из него бьющая в нее жизнь, и это снова было так почти больно, что она вскрикнула и сразу же прижалась к нему еще теснее, и сразу же почувствовала, что бедра его приподнимаются под нею – к ней приподнимаются, еще глубже в нее… То, что с ней при этом происходило, не могло быть названо словами – только этим ее вскриком, вспышками и темнотой в глазах, и сильным, как гул сплошного тока, биением у нее внутри.

Она ничего не понимала в эти секунды, и все-таки ей было так жаль, что они сейчас кончатся! Но, как будто почувствовав в ней это сожаление, Георгий вдруг перевернулся – мгновенно перевернулся, и правда как кит, – и, вся оставаясь им пронизана, Полина оказалась теперь под ним, словно под широким куполом.

Кажется, он называл ее по имени и еще что-то добавлял к ее имени, какие-то невозможные в своей нежности слова, и одновременно оказывался в ней все глубже, хотя глубже уж и невозможно было… Нежность, и сила, и нетерпение, и медленная ласка – все было в нем так естественно, так неразделимо!

– Ми… ленький мой… – Теперь все ее тело было – как оголенный провод.

Она не могла договорить ни слова, ни фразы, потому что всю ее колотило током – всеми токами его тела.