Первый, случайный, единственный

– Видишь, – улыбнулся Игорь, когда она вернулась, придерживая завязанное на груди одеяло и вытирая им мокрое бледное лицо, – таким образом природа отвечает на поедание живой плоти.

– Природа! – фыркнула Полина. – Должна тебя порадовать: моя природа таким образом отвечает совсем на другое. Просто я залетела, – объяснила она, встретив его недоуменный взгляд.

Она сказала об этом с какой-то нарочитой и чрезмерной небрежностью. Как будто не из-за этого еще сегодня утром сердце у нее билось сердито, а потом – совсем не сердито, наоборот…

– Куда залетела? – с недоумением спросил Игорь.

– Пока никуда. – Она не удержалась от улыбки. – А куда потом залечу, это я пока что и не знаю.

– В смысле, ты беременная? – пробормотал он.

– Наконец сообразил!

Полина с удивлением смотрела, как меняется его лицо. То есть оно даже не менялось, а изменилось мгновенно. Вместо обычного, рассеянного, взгляд стал каким-то быстрым и острым, и даже отсутствие очков не мешало этому впечатлению.

И, встретив этот взгляд, она спросила так же быстро, сразу:

– А что бы ты хотел?

– Я бы не хотел.

– Я плохо об этом позаботилась, – сузив глаза, сказала она. – Что дальше?

– Ну, что… Ты же, наверное, лучше меня во всем этом разбираешься… Ну, пойди поскорее куда там надо…

Теперь он не смотрел остро, а отводил глаза. И говорил уже не твердо и коротко, а торопливо, сбивчиво, растерянно.

– Слушай, а сколько тебе лет, это ты хотя бы знаешь? – глядя на него так же прямо и пристально, спросила Полина.

– Но я же не говорю, что это меня вообще не касается. Если деньги…

– Деньги у меня есть. Благодаря тебе. Вернее, твоему компьютеру.

– Полина, ну чего ты от меня хочешь? – Он наконец рассердился. – Телячьих восторгов? Так я для них не вижу повода.

– Какие ты слова знаешь, оказывается… – насмешливо протянула Полина. – И какие страсти! Прям мексиканский сериал. Ладно, можешь не беспокоиться, – небрежно бросила она.

«А чего ты ждала? – с глубоким, до колик, отвращением к себе подумала она. – Дура – дура и есть. Прямые чувства! Нечего было расслабляться».

Какое счастье, что гарсоньерка стояла свободная!

Если бы не это, Полина совершенно не знала бы, что ей делать. Она всегда понимала, что привычный, размеренный и, безусловно, прекрасный образ жизни ее домашних совершенно не для нее.