Первый, случайный, единственный

И, опустив подробности появления хозяина гарсоньерки, она обрисовала Жене ситуацию, завершив свой рассказ словами:

– В общем, все как всегда – левое ухо правой ногой чешу.

– Возразить нечего, – согласилась Женя и, по своему обыкновению, без лишних рассусоливаний, сказала: – Я могу приехать часа через три, не раньше.

– Ты? – удивилась Полина.

– Но Юра ведь до утра дежурит.

– А ты что, хочешь дверь ломать? – совсем уж глупо спросила Полина.

– Дверь ломать я не хочу, но это и без надобности: у меня ключи есть, – спокойно объяснила Женя.

Ее умение приводить мир в гармонию было просто потрясающим!

– Ой, Жень, – радостно завопила Полина, – так приезжай скорее!

– Через три часа, – неумолимо возразила она. – Придет Юра, мы с Ванькой его поздравим, потом он уснет, Ванька, конечно, не Юра – да, уснет, и нечего хныкать. – Это она произнесла явно для Ванечки. – Тогда я съезжу за ключами и вызволю тебя из плена. Подходит такой вариант?

– Подходит… – смущенно пробормотала Полина.

Только тут до нее дошло, что Жене придется ехать на Юго-Запад, где находится ее квартира, потом на Аэропорт… И все это в новогоднюю ночь, которую она и так, оказывается, проводит не в шикарном клубе, а в ординаторской Склифа.

– Я все равно отсюда к вам собиралась, – успокоила ее Женя. – Надо же Ваньку уложить когда-нибудь, да и подарки для него Дед Мороз утром к бабушке с дедушкой принесет… Ну, сделаю кружок, пробок-то нет, надеюсь.

– Дозвонилась? – спросил Георгий, когда Полина положила трубку.

Он все-таки допил первую рюмку, но больше не наливал – сидел, окутанный сизым дымом, и смотрел в одну точку тоскливыми, темными, словно бы тоже дымом подернутыми, только изнутри, глазами.

– Не волнуйся, скоро тебя от меня освободят, – ответила Полина.

– Да, что-то ты заторможенный какой-то, – кивнула она. – Полгода назад вроде поживее был. Где это ты, кстати, пропадал?

Он не ответил, и она не стала переспрашивать.

– Полина, можно я лягу? – неожиданно попросил он. – Если покрывала жалко, то давай я его чем-нибудь застелю, а? И раздеваться не буду.

– Слушай, ты что, вообще без чувства юмора? – рассердилась она. – Покрывала ему жалко!

– Мне не жалко. Это тебе жалко, ты же сама сказала.

– Мало ли чего я сказала, – пробормотала Полина. – Хочешь – ложись на покрывало.