Первый закон

Жилье здесь, конечно, подешевле, но я не сомневаюсь: когда мы проведем какое-то время вместе, ты поймешь, что я не менее талантлив, нежели глубокоуважаемый мастер Фаррад. Просто мои таланты развиваются в ином направлении. Добрый доктор облегчает боль пациентов, а я стал дантистом, – Глокта медленно наклонился вперед, – другого профиля.

Убийца расхохотался ему в лицо:

– Ты думаешь напугать меня этим мешком на голове и мерзкой мазней на стене? – Он обвел взглядом Инея и Секутора.

– Ты думаешь, мы тебя пугаем? Мы трое? – Глокта позволил себе небольшой смешок. – Ты сидишь здесь один, безоружный, совершенно беспомощный. Кто знает, где ты находишься, кроме нас троих, и кому есть до этого дело? У тебя нет никакой надежды на спасение или бегство. Мы все профессионалы. Полагаю, ты уже догадываешься, что тебя ждет. – Глокта вяло усмехнулся. – Не валяй дурака! Конечно, ты нас боишься. Должен признать, ты хорошо скрываешь страх, но это не продлится долго.

– Вы ничего не добьетесь от меня, – прорычал убийца, глядя ему прямо в глаза. – Ничего.

«Крепкий орешек. Но нетрудно казаться крепким орешком, пока не началась работа. Уж я‐то знаю».

Глокта нежно потер свою ногу. Кровь уже циркулировала свободно, боль почти ушла.

– Мы начнем с самого простого. Имена – вот все, что я сейчас хочу знать.

Он подождал. Секутор с Инеем глядели сверху вниз на пленника: зеленые глаза улыбались, розовые – нет. Молчание.

– Ну хорошо, – вздохнул Глокта.

Иней упер кулаки по обе стороны челюсти убийцы и начал давить, пока тот не раскрыл рот. Секутор засунул между его зубов щипцы и раздвинул челюсти еще шире – достаточно широко, чтобы тот почувствовал неудобство.

«Больно, да? Но это еще ничто, поверь мне».

– Следи за его языком, – сказал Глокта. – Он еще должен поговорить с нами.

– Не беспокойтесь, – пробормотал Секутор, заглядывая пленнику в рот и тут же отстраняясь. – Ух! Ну и воняет!

«Жаль, конечно, но я не особенно удивлен. Здоровый образ жизни – редкость среди наемных убийц».

Глокта медленно поднялся на ноги и, хромая, обошел вокруг стола.