Первый закон

– А‐а! – простонал Девятипалый, ухватился за окровавленный ковер и потянул его на себя, так что стол зашатался и поехал по полу.

Третий практик прокрался в дверь и обошел рыжеволосую женщину. Его рука в перчатке сжимала тяжелую палицу. Неприятное оружие. Джезаль невольно вообразил, что палица сделает с его черепом, если ее пустят в дело. Он неуверенно сжал эфес шпаги и почувствовал сильную потребность в указаниях, что делать.

– Вы пойдете с нами, – повторила женщина, пока двое ее товарищей тихо продвигались в глубь комнаты.

– Ох, боже мой, – пробормотал Длинноногий, укрываясь за столом.

И тут дверь ванной комнаты распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял совершенно голый Байяз, по нему стекали струйки мыльной воды. Он медленно обвел взглядом всех: Ферро с ножом, мрачно глядевшую перед собой, спрятавшегося за столом Длинноногого, Джезаля со шпагой, Ки с раскрытым ртом, окровавленного Девятипалого на полу и, наконец, – три черные фигуры в масках, с оружием наготове.

Повисло зловещее, угрожающее молчание.

– Какого черта это все значит? – проревел маг, выступая на середину комнаты.

Вода капала с его бороды, с седеющих волос, с болтающихся гениталий. Это было странное зрелище: голый старик против трех вооруженных практиков инквизиции. Смешно, но никто не смеялся. Маг выглядел до странности устрашающе, даже без одежды и мокрый с ног до головы. Не он, а практики отодвинулись назад, смущенные и испуганные.

– Вы пойдете с нами, – произнесла женщина в третий раз, хотя в ее голосе слышалось некоторое сомнение.

Один из ее коллег сделал осторожный шаг в сторону Байяза.

У Джезаля появилось странное ощущение в желудке – тянущее, сосущее; какая-то тошнотворная пустота. Словно он снова стоял на мосту в тени Дома Делателя. Только хуже. Лицо мага сделалось пугающе жестким.

– Моему терпению пришел конец, – произнес он.

Как брошенная с большой высоты бутылка, ближайший к нему практик разлетелся вдребезги. Не было никакого громового удара, лишь тихое чмоканье. Мгновение назад он шагнул к старику, подняв меч, совершенно целый; в следующий миг он распался на тысячу отдельных фрагментов.

– Что вы там говорили? – прорычал первый из магов.

Колени Джезаля дрожали, рот открылся. Он чувствовал обморочную слабость, тошноту и ужасающую пустоту внутри. На его лицо попало несколько капель крови, но он не осмелился пошевелиться и вытереть их.