Первый закон

Он глядел на голого старика, не веря глазам. Благодушный старый фигляр мгновенно превратился в жестокого убийцу, он сделал это без малейшего колебания.

Рыжеволосая женщина, забрызганная кровью и облепленная клочками мяса и костей, с глазами округлившимися, как две обеденные тарелки, постояла еще несколько секунд, затем медленно попятилась к двери. Второй практик последовал за ней и едва не споткнулся о ногу Девятипалого, торопясь поскорее убраться отсюда. Остальные застыли, словно статуи. Джезаль услышал быстрые шаги в коридоре снаружи – практики уносили ноги.

Он почти завидовал: им удалось ускользнуть, а он заперт в этом кошмаре, как в ловушке.

– Мы должны уходить немедленно! – гаркнул Байяз и сморщился, словно от боли. – Сразу же, как только я надену штаны. Помоги ему, Длинноногий! – крикнул он через плечо.

В кои-то веки у навигатора не нашлось слов. Он лишь моргнул, затем выбрался из-за стола и наклонился над бездыханным северянином. Оторвал полосу от своей поношенной рубашки, чтобы использовать в качестве бинта, остановился и нахмурил брови, будто не знал, с чего начать.

Джезаль сглотнул. Он по-прежнему держал в руке шпагу – у него не хватало сил убрать ее. Клочки незадачливого практика разлетелись по комнате, прилипли к стенам, к потолку, к людям. Джезаль еще ни разу не видел смерти, и уж тем более – такой отвратительной и противоестественной. Но вместо ужаса он чувствовал лишь громадное облегчение. Все его заботы казались теперь мелочными и незначительными.

По крайней мере, он еще жив.

Орудия, которые у нас есть

Глокта стоял в узком коридоре, опираясь на трость, и ждал. По другую сторону двери раздавались повышенные голоса.

– Я сказала, никаких посетителей!

Он вздохнул про себя. Есть множество более приятных занятий, чем стоять здесь со своей больной ногой, но он дал слово и собирался сдержать его. Тесные помещения, ничем не примечательный коридор, ничем не примечательный дом среди многих сотен других точно таких же.

Этот район был застроен недавно рядами стандартных домов нового типа: каркасные, трехэтажные, подходящие для одной семьи с парой слуг. Сотни практически одинаковых зданий. Дома для зажиточных людей, недавно разбогатевших. Выскочки-простолюдины, как, скорее всего, назвал бы их Сульт, – банкиры, купцы, ремесленники, лавочники, писцы.

«Может быть, один-два городских особняка для преуспевающих фермеров, вроде этого».

Голоса смолкли.