Первый эйдос

Еще бы! На глазах у всего мрака наследника разделывали в орех, и кто? Всего лишь крошечный взбесившийся дарх, который этот неудачник за столько времени не сумел накормить ни одним эйдосом!

Тут уже самая затюканная канцелярская крыса, специализирующаяся на утилизации драконьего помета, ощущала себя гораздо выше Мефа. Ведь у нее, крысы, были все же два-три заначенных эйдоса в дархе, она, крыса, как-никак состоялась, реализовалась, а этот жалкий, вывалявшийся в песке и измазанный собственной кровью идиот нет. И это наш повелитель, а, кум? Не желаете – хи-хи! – видеть это чудо на нашем троне? Теперь-то мы понимаем, почему Лигул сделал ставку на эту милую малышку, которая смеется так, что у меня, вообразите, череп в прошлый раз треснул! О, нашего горбунка можно понять! Ему палец в рот не клади! А этот-то Буслаев, если разобраться, и не страж даже, а человек! Забавные вещи происходят в мире! Клянусь своей норкой в навозной куче с видом на центральный крематорий!

Меф забылся, разгорячился, не расходовал силы так бережно, как прежде, и под конец совсем обессилел, он не мог встать, не мог поднять бесполезный меч, не мог ни о чем думать, а лишь лежал на спине и смотрел туда, где не было ровным счетом ничего – только бесконечная влажная серость.

Дарх, утомленный затянувшимся сражением, шевелился у него на груди, как гусеница. Сгибался, подползал и, согнувшись, долбил острым краем в грудь с неловкостью находящегося под наркозом дятла.

Меф понимал, что дарх добирается до эйдоса, но не мог поднять головы, такое его охватило безразличие.

Серость этого гиблого места наполняла его как губка. Эта была даже не депрессия, а нечто гораздо более глухое, безысходное.

Лишь эйдос мерцал в груди. Здесь, в Нижнем Мире, вблизи Тартара, эта крошечная пульсирующая точка казалась частью вечности. Именно к ней из пустоты обращены были жадные глаза, протянуты алчные руки. Сотворенные некогда бессмертными, отпавшие от света, исказившие себя ненавистью и страстями, стражи мрака только так, захватывая частицы абсолютного, получали то, что было им необходимо.

Червяк дарха ползал по груди Мефа, долбил, ковырял. Кое-где уже выступила кровь. Меф ощущал это, но, выбившись из сил, относился ко всему отрешенно и безучастно, будто и тело было не его, и кровь чужая.

И вот в этот абсолютно проигрышный момент на Мефа снизошло озарение. Пришел ли этот толчок извне, пробившись сквозь серость Нижнего Мира, или его послал эйдос, Меф не понял. Но ему почудилось, будто кто-то подул на его потный лоб.