Первый эйдос

От боли Меф почти ослеп, то тотчас, как учил Арей, собрал боль в единую яркую точку и погасил ее.

– Давай еще разик! – подзадорил он дарха.

Что ж, получи, раз сам попросил! И дарх выдал еще разик. Цепь превратилась в пламя. Это оказалось чудовищно больно, но сильнее боли было торжество. Опытный боец всегда замечает, когда схватка переламывается. Противник еще силен, удары не слабее прежних, но голос интуиции уже подсказывает, что морально враг слил керосин. На дне его глаз уже плещется страх. Напор становится хаотичным, с прожилками истерики.

Меф сосредоточился, погасил боль и остудил цепь. Дарх замешкался, а затем выдал такую же атаку, как в первый раз, но уже соединив ее с другой – ослепляющая боль и раскаленная цепь. Меф, чьи силы были на исходе, отразил ее с трудом, но все же отразил.

Он даже нашел силы улыбнуться сухими губами и сказать:

– А ты начинаешь повторяться. Запас уловок исчерпан?

Не тратя больше времени на бессмысленный разговор со злобным червем, пытавшимся добраться до эйдоса, Меф продолжил рыть.

Флейта оказалась глубже, чем крылья. Меф нашарил ее кончиками пальцев, когда рука ушла на всю длину. Меф чудом сумел зажать мундштук средним и безымянным пальцами, но их сил явно недоставало, чтобы преодолеть сопротивление осыпающегося песка. Меф осторожно потянул и убедился, что пальцы соскальзывают.

Флейта продолжала проваливаться в песок. Эх, если бы можно было перехватиться указательным и большим пальцами, но они уже не доставали до флейты!

«А как же дар везения? Где он?» – подумал Меф.

Но, видно, это был тот случай, когда вопросы решаются не везением, а чем-то куда более глобальным.

Меф ощутил острое торжество дарха. И именно оно дало ему силы броситься грудью на песок, прямо на раскаленный дарх, и, с усилием протолкнув в песок не только руку, но и плечо, схватить флейту всеми пальцами, кроме мизинца.

– Ну же! Давай!

Меф ощущал, как песок цепляется за флейту. Но все же Буслаев был сильнее. Сантиметр за сантиметром он отвоевывал у песка свою надежду.

Обуздывая боль, он делал это бережно, без рывков. Опасался, что песок забьет флейту изнутри, сорвет мундштук, что-нибудь погнет и сделает инструмент непригодным.

Видя, что Меф упорствует, песок избрал новую тактику. Теперь он затягивал не только флейту, но и самого Буслаева. Мефу приходилось тратить силы на лишние движения. Откидывать назад и поворачивать голову, как это делает пловец, чтобы вдохнуть воздух.