Первый эйдос

– Можно! Так? – сразу согласилась Таамаг и ударила ее по другому плечу. Ударила будто и легче, но костяшкой большого пальца, что оказалось в пять раз больнее.

«Садистка несчастная! Ей нравится это делать. Вот какую хозяйку нужно было Антигону!» – подумала Ирка, наблюдая, как Таамаг плотоядно ухмыляется.

Вслух же спросила:

– А почему именно я должна встречаться с Буслаевым? Что, двенадцати валькирий мало, чтобы отобрать у Мефодия дарх?

Таамаг сплюнула.

– Что ты несешь, одиночка? Какие двенадцать валькирий? Я и одна заломала бы этого сопляка, но Фулона и Гелата опасаются, что он окажет сопротивление, – проговорилась она.

Стоило Ирке услышать это, как все стало на свои места. «А! Так вот в чем дело! Фулона и Гелата знают, с кем имеют дело. Они догадываются, что Таамаг и Филомена без зазрения совести прикончат Буслаева, едва он потянется к мечу. А он к нему потянется», – подумала она.

– В общем, чего тут болтать? Дело ясное. Обработай Буслаева сама, или это сделают девочки, – сказала Таамаг.

«Девочки… ага…» – подумала Ирка и тотчас напросилась. Никогда нельзя думать о людях плохо. А о валькириях тем более.

Валькирия каменного копья ткнула Ирку в солнечное сплетение пальцем твердым, как наконечник копья, мимоходом зарядила Антигону коленом в печень, назвав его уродцем, и исчезла. Ее последние слова были:

– Однажды ты уже провалила задание, одиночка. Не думай, что кто-то забыл. За тобой должок.

Оруженосец буркнул в микрофон: «Все чисто! Отбываем!», сочувственно взглянул на Ирку и поспешил за своей госпожой.

– Какая женщина! Владеет же кто-то таким чудом! – прокашлял он в полном восторге.

Ирка уставилась на траву, примятую богатырскими ступнями Таамаг.

«Дураки бывают активные и пассивные. Остановимые и неостановимые. Контролируемые и неконтролируемые. Самая утомительная разновидность – это активный, неостановимый, неконтролируемый дурак», – вспомнилось Ирке.

Вот только вписывалась ли Таамаг в эту схему? Была ли она действительно грубой дурой или просто глубоко несчастной? Вопрос остался открытым.

Ирка уже забиралась по канату, когда ветер внезапно перестал раскачивать вершины. В странной, опустелой тишине отчетливо слышно стало, как первые тяжелые капли забарабанили по крыше «Приюта». Вот он – долгожданный дождь!

* * *Часом позже Ирка спала в гамаке. Дождь барабанил по крыше.