Она ходила, разглядывая корешки выстроившихся в ряд томиков, брала какие-то из них, открывала, листала дрожащими пальцами и возвращала обратно. Переходила к другим полкам. Но если бы кто-то спросил, какие книги успели побывать у нее в руках, она бы вряд ли ответила. И не потому, что те были исключительно на арабском. Это не так. В большинстве своем здесь были собраны англоязычные издания.
Резкий гудок клаксона, донесшийся с улицы, заставил Алю вздрогнуть. Очередная книга вывалилась из рук, ударив ее по ноге.
Алина подняла увесистый томик и подошла к окну. Дом, в котором располагалась их квартира, имел полукруглую форму. А потому ей было отлично видно окна соседей. И мужчину, который, стоя на террасе, разговаривал по телефону… Он улыбнулся чему-то. Взмахнул рукой. И… уставился прямо на неё. Аля шарахнулась в сторону. Сердце ухнуло в пятки, и страх, который она гнала, вернулся непрошеным гостем.
А что, если за ними следят? А что, если этот араб – преступник? Он ее видел? Он же смотрел на нее, правильно?! Почему майор не сказал ей держаться подальше от окон?"
"Аля выглянула тайком из-за шторки.
Мужчины на террасе не было. Скорей всего, араб вернулся в квартиру, но… Что, если он ей просто почудился? Что, если она сходит с ума? Или уже сошла, не выдержав свалившихся испытаний? Чуть не плача, Аля резко задернула шторы. И не с первой попытки – разобраться с пультом от умного дома оказалось непросто – выключила свет. Чтобы ее не увидели в темноте, даже если каким-то образом занавески вдруг станут прозрачными.
Пробежалась по квартире, закрывая их на каждом окне. Нащупала в кармане рукоятку Глока. Коснулась прохладной стали пальцами. Сделала глубокий вдох. И медленно выдохнула.
Еще совсем недавно Аля думала, что ни за что не сможет выстрелить в живого человека. Она была пацифисткой до мозга костей. А сейчас… Сейчас она и сама не знала, чего от себя ждать. Случившаяся беда настолько изменила Алину, что ей было натуральным образом страшно! Посмотрев в зеркало, не узнать себя в отражении.
К тому же… Изменения произошли не только с ее психикой. Она, наконец, стала женщиной! И об этом тоже забывать не стоило. Аля остановилась посреди коридора. Прижалась лбом к стенке, ощущая легкие спазмы внизу живота. И тянущую боль внутри.
Щеки горели. Может, она, конечно, и повзрослела слишком быстро, но девичье стеснение никуда не делось. И воспоминания о том, как откровенно её ласкал майор, где он ее ласкал… смущали Алину ужасно.
