– У тебя только недавно спина прошла. Мы же договаривались, что тяжестями в доме буду заниматься я, пока врач не скажет, что тебе тоже можно, – ворчала она, выхватив из его рук лейку и широкими шагами метнулась по тропинке в сторону, видимо, огорода. – Мог бы и из шланга полить, вообще-то.
– А я еще баню растопил, – словно дразня, бросил он ей вдогонку.
Резко остановившись, она посмотрела ему в самую душу, слегка сощуренными глазами.
– Только попробуй потом позвать меня, чтобы я принесла тебе попить или поесть, когда опять будешь лежать на кровати задом кверху.
Одно дело за рабочим столом сидеть или «баранку» крутить, а другое…
– Ну, не ругайся, Гу́ся, – начал мужик неожиданно заискивать. – Я окрошку сделал. Как ты любишь – всё мелко порубил. Укропчик, ветчина…
– Не подмазывайся, – сказала Гусыня строго, но улыбка слишком очевидно блеснула в ее глазах. – Что ещё нужно сделать во дворе?
– Да, ничего. Ну, можно курицам воду налить. Я не успел.
Ты поймала меня с поличным.
– Ладно, – продолжила она свой путь и скрылась за углом дома.
– А ты чего встал? – обратился ко мне Николаевич.
– А что мне еще делать?
– Иди дров в баню натаскай. Слышал же, что мне нельзя, – показушно схватился он за спину.
– Я устал."
"– Значит, работал. А если работал, то повторить это не составит никакого труда. Иди, – указал мужик большим пальцем в сторону, в которую ушла Гусыня. – Дрова, баня. Всё рядом. Не заблудишься.
– А отдыхать у вас тут не положено? – вопрос был брошен мною безадресно. Просто нужно было куда-то выплеснуть нерв.
– Отдыхай. Кто ж тебе не даёт-то? – усмехнулся Николаевич. – Только сначала убедись, что всё сделано, чтобы отдыхать было приятнее.
– Класс! – выдохнул я устало.
Проходя мимо крыльца, положил свою грязную футболку поверх рубашки Гусыни и пошёл к мелкому теремку, из железной трубы которого шёл дым.
– А где дрова? – спросил я громко и глянул за плечо на довольную морду Николаевича.
– А ты их не наколол, что ли?! – спросил он насмешливо и нарочито возмущенно. – Ну, Рамилька! Ну, ёмаё! Готовится же надо к таким вещам!
* * *– Боже, – снисходительно вздохнула Гусыня, выйдя из курятника, в котором только что довела до истерики всех его обитателей. – Ты дрова колешь или приемы самбо на них отрабатываешь?
Уперевшись ногой в полено, с усилием вынул из него острие топора.
