— Через бюро по найму, через газету? Как?
— Через бюро по найму… — Люба горько усмехнулась: — Вы сами-то верите в то, что говорите? Разве ж сейчас без знакомств и протекции хорошее место-то получишь? Без связей никуда. Так что я по знакомству устроилась. У Георгия Егоровича старая экономка на пенсию собралась, вот ему меня и порекомендовали. А что, готовлю я хорошо, сами знаете. Чистоплотная, дом в порядке содержу. И уж в том, что я ни копеечки лишней не возьму, только на хозяйство, сомневаться-то не приходилось.
— И кто ж это ему вас порекомендовал, если не секрет? Старик же последние годы безвылазно в Знаменском жил. Почти никуда не ездил, ни с кем не общался.
— Вы так говорите, как будто Георгий Егорович затворник какой-нибудь был, прости господи. Он с такими известными людьми общался, что вам и не снилось. И переписку вел, и по скайпу разговаривал, и приезжали к нему, бывало. И коллеги его бывшие, и ученики. И из Москвы, и из-за границы, и из Череповца.
— А вас ему из какого города посоветовали? Из Москвы или из Череповца? А может, из Парижа?
— Да какого Парижа! — Люба закончила резать помидоры и теперь с ожесточением взялась за перец.
Семечки сыпались со стола, летели в стороны, усеивая кухню, но она этого, казалось, не замечала. — Я в Череповце родилась и выросла. Там и жила, пока сюда не переехала. Это никакая не тайна.
— А что тогда тайна, Люба? — вкрадчиво спросил Никита. — То, что на самом деле Георгий Липатов — ваш отец?
Экономка замерла.
Съежилась, как будто от удара. Втянула голову в плечи. Глаза ее, Никита видел, наполнились слезами.
— Откуда вы узнали? Вам Нина сказала?
— Нина? — Теперь пришел черед Чарушина удивляться. — А Нина знает, что вы тоже Липатова?
— Нет, откуда? Просто я тут болтала с ней на днях, разоткровенничалась. Про маму рассказывала, про отца упомянула. Вот она, наверное, и догадалась.
— Нет, — Никита покачал головой, — с Ниной мы это не обсуждали. Я сам понял, что вы дочь Георгия Егоровича.
Вернее, мне жена подсказала.
— Полиночка? А она-то как? — Люба не договорила и махнула рукой.
— Она сказала, что третью дочь Липатовых по всем правилам должны были звать Любовью. Вера, Надежда и Любовь, это же логично. Вот я и решил, что вы, когда меняли имя, взяли то, которое подходило вашей семье больше.
— Меняла имя? — Люба выглядела озадаченно. — А когда я его меняла?
— Да бросьте! Все и так уже понятно. Вы — младшая дочь Липатовых Мальвина.
