Единственное, в чем она была непреклонна, так это в своем желании родить от него ребенка. «Он будет только мой», — говорила она подругам, не подозревая, что повторяет слова десятков, если не сотен литературных героинь.
Узнав о беременности любимой, Липатов не обрадовался, но и не испугался. Надо признать, что в этой ситуации он вообще повел себя так, как поступал всегда, — по-мужски. На аборт не отправил, согласился помогать, попросил только, чтобы Машенька записала родившуюся дочку только на себя, дабы избежать слухов, почти неминуемых в таком маленьком городе.
Как человек прямой и честный, он не мог допустить, чтобы его шантажировали его маленькой постыдной тайной, а потому признался во всем жене. Для Софьи Николаевны известие о внебрачном ребенке мужа стало ударом, но она нашла в себе мужество его простить и не поднимать скандала. Для члена партии, Героя Соцтруда Георгия Липатова развод неминуемо разрушил бы его карьеру, да и не хотела Софья никакого развода. Немного подумав, она нанесла молоденькой сопернице ответный удар, сколь сильный, столь и неожиданный.
В сорок пять лет родила мужу четвертого ребенка — дочку, которую по какой-то неведомой прихоти назвала Мальвиной.
— У отца пунктик был по поводу имен. Раз у него жена была Софья, то он настоял, чтобы дочерей назвали Верой и Надеждой, а когда родилась я, потребовал, чтобы мама записала меня Любой. Она спорила сначала, ведь София не была моей матерью, но быстро сдалась, потому что имя ей нравилось. Люба — значит Любовь, а это чувство по отношению к отцу было для нее самым главным в жизни.
— Экономка вытерла влажные от слез глаза. — В общем, когда Софья Николаевна родила девочку, имя Люба уже было занято, и она тогда в обиде сказала, что выберет, как назвать ребенка, сама. И назвала дочку Мальвиной. Наверное, от того, что хорошенькая она была, как куколка. С самого рождения. Это мне мама рассказывала.
После рождения младшей дочери Липатов свой роман на стороне прекратил, но Машеньке и Любе финансово всегда помогал.
— Я на год Мальвины этой старше. Мама рассказывала, что первое время отец приходил к нам, играл со мной, на руках носил, а потом, после рождения Мальвины, как отрезало. То ли он Софье Николаевне пообещал, то ли себе какой обет дал, но больше мама его не видела. Ее с завода перевели в другую столовую, чтобы пересекаться не приходилось. Да она встреч не добивалась — гордая была.
О том, что у Липатова умерла жена, Люба узнала, когда ей исполнилось пятнадцать.
