— Когда Георгий Егорович умер, я запустил тот механизм, который мы проговорили с Сергеем, — продолжил Рафик. — Я позвонил ему, и он отправил тебя, Нина, сюда, в Знаменское, в командировку, чтобы ты здесь узнала о том, что будешь сораспорядителем трастового фонда. У тебя был выбор — все ему рассказать и отказаться ехать в дом своего отца и встречаться со своей семьей, но ты этого не сделала.
— Мне вдруг захотелось их всех увидеть, — призналась Нина. — Когда Сергей сказал о командировке, первым желанием было отказаться.
Мне с самого начала показалось очень странным это совпадение. Я много лет не видела отца, но хорошо его знала. Он не мог случайно выбрать в качестве душеприказчиков на похоронах фирму, в которой я работаю. Но мне вдруг ужасно захотелось использовать возможность приехать в Знаменское инкогнито. Посмотреть на своих родных, не раскрывая, кто я на самом деле. Та легенда, которую придумал отец, давала мне такую возможность, и я не устояла перед искушением.
— Да, только потом все запуталось.
— Аббасов потер свой высокий лоб, словно у него болела голова. — Тата, которую что-то беспокоило, пригласила в усадьбу Никиту, а он довольно быстро выяснил, что Георгий Егорович был убит. Признаться, меня больше всего мучает именно то, что Тата, которую я привык считать девчонкой, оказалась гораздо мудрее и прозорливее меня. Затем случилось несчастье с Виктором. Я понимал, что в усадьбе поселилось зло, но не мог его вычислить. Мне стало казаться, что Нине угрожает опасность.
Что тот, кто уже убил двоих человек, не остановится. Никита настойчиво искал Мальвину, и я решил, что если тайна Нины откроется, то ее тоже захотят убить. Поэтому позвонил Сергею и попросил его приехать.
— Ты вызвал сюда Сергея? — Нина не верила своим ушам.
— Ну да. Я знал, что он любит тебя, и если ты будешь у него под присмотром, то с тобой ничего не случится.
— Значит, когда я слышал ваш телефонный разговор, в котором вы сказали: «Приезжай, мне кажется, ей угрожает опасность», вы разговаривали с Сергеем? — уточнил Чарушин.
— Ну да. Он выехал в тот же день и назавтра был уже здесь. Признаться, с этой минуты мне стало чуть спокойнее, хотя и напрасно. Стоило мне расслабиться, как случилась беда с Валентиной. Ума не приложу, кому она помешала?
— Это как раз ясно, — спокойно сказал Чарушин. — Валентина знала очень многое из того, что происходило в усадьбе. Последние полгода именно она была глазами и ушами Липатова.
